Новини
Наші партнери
Тематичні сайти
Про нас
 
ЗМІСТ

 Журнал № 1(2), 2007
- титульна сторінка;   зміст
 Журнал №1, 2005
 - зміст  [закачати]
 Випуск №1
 - зміст  [закачати]
 Випуск №2
 - зміст  [закачати]
 Випуск №3
 - зміст  [закачати]
 Випуск №4
 - зміст  [закачати]
 Випуск №5
 - зміст  [закачати]
 Випуск №6
 - зміст  [закачати]
 Випуск №7
 - зміст  [закачати]
 Випуск №8
 - зміст  [закачати]
 Випуск №9
 - зміст  [закачати]
 Випуск №10
 - зміст  [закачати]
 Випуск №11
 - зміст  [закачати]


Rated by PING
META - украинская поисковая система
Rambler's Top100
статистика

БЮЛЕТЕНЬ "ГОЛОКОСТ І СУЧАСНІСТЬ"

 

Голокост і Україна

ХОЛОКОСТ НА ЮГЕ УКРАИНЫ (1941-1944)
(Запорожская область)

Закінчення , початок див. у № 6, листопад-грудень 2002 р.

На территории нынешней Запорожской области, в 3 городах и 18 районах, по переписи 1939 г., проживало 35 744 еврея, составлявших около 6,3% общего числа жителей области. В Мелитополе более 6 тыс. евреев, составлявших почти 8% населения города, в Бердянске - 2400 человек, 4,6% всех жителей. До 1939 г. в области существовали один еврейский национальный район /Ново-Златопольский/ и 5 еврейских сельсоветов(1).

Истребление евреев в областном центре проходило, как отмечает исследователь С.Орлянский, “по нарастающей”. 14 октября был издан приказ о регистрации евреев, начиная с 13-летнего возраста. Евреям предписывалось носить белые нарукавные повязки с шестиконечной звездой. Регистрация выявила около 4 тысяч евреев в Запорожье(2). Необходимо подчеркнуть, что к моменту немецкой оккупации большая часть еврейского населения уже покинула Запорожье, Мелитополь и районы области.

После регистрации евреев стали брать группами на самые тяжелые работы. С ноября 1941 г. начались расстрелы евреев Запорожья. Метод состоял в выделении определенной группы людей на “необходимые работы” и последующем расстреле. 24 марта 1942 г. рано утром евреев Запорожья стали сгонять к городской управе, предупредив, чтобы те брали с собой пару белья и еду на 20 дней, якобы для отправки в Мелитополь. Отсюда людей вывозили за город на подводах. Молодежь шла пешком. Уже упомянутый исследователь С.Орлянский писал, что “на пути движения этой колонны оказался роддом, из которого выводили рожениц и вместе с новорожденными бросали на подводы”(3). Евреи в количестве 3700 человек были расстреляны на территории пригородного совхоза им.Сталина(4).

В Мелитополе и Бердянске карательные акции были осуществлены гораздо раньше, в октябре 1941 г., через 5 и 12 дней после оккупации. Выполнила их айнзацкоманда 10а. В противотанковом рву, в 5 км юго-восточнее города Мелитополь 11 октября 1941 г. были расстреляны явившиеся для переселения 2 тысячи евреев, в т.ч. 1220 женщин и детей(5).

В Бердянске после регистрации евреям было приказано, захватив с собой до двух пудов вещей и продуктов, подготовиться к переселению. Собравшихся для переселения евреев Бердянска отконвоировали в помещение бывшего санатория в Мерликовой балке и 19 октября 1941 г. оттуда выводили на расстрел группами по 100 человек(6). В течение дня нацистские палачи из айнзацкоманды 10а расстреляли из автоматов до 900 человек, в основном женщин, пожилых мужчин, детей.

В начале 1942 г. айнзацкоманда 12 расстреляла около 500 евреев в Гуляй-Поле, более 100 человек в Орехове. В течение 1942 г. в Запорожской области было уничтожено свыше 6 тыс. евреев, а за весь период оккупации – более 10 тыс. человек(7), включая еврейское население областного центра и сельскохозяйственных поселений, о чем речь пойдет ниже.

В сборнике документов и материалов, изданных на русском языке Институтом Яд-Вашем в 1991 г., приводится потрясающее донесение Приморского райотдела НКВД Запорожской области Генеральному комиссару госбезопасности СССР об уничтожении еврейских детей в Преславской колонии нацистами и их пособниками. Это произошло 30 октября 1941 г. 47 еврейских детей собрали в столовой колонии, а затем группами по 5-6 человек, согласно составленному списку, выводили к яме для закладки на зиму овощей, находившейся в 40 метрах от столовой, и заставляли прыгать в яму. Тех, кто сопротивлялся, били прикладом и силой бросали в яму. Все еврейские дети были расстреляны в яме четырьмя гестаповцами. Затем были расстреляны 25 нееврейских больных детей. Дети кричали, плакали, молили о помощи, но гестаповцы никого к ним не подпускали /Архив Яд-Вашем, М – 33/52, с. 2-12, ЧГК/.

 

СУДЬБА ЕВРЕЕВ-КОЛОНИСТОВ В ЮЖНОМ РЕГИОНЕ УКРАИНЫ

Перед войной в еврейских колониях Николаевской, Херсонской и Запорожской областей проживало 32 900 евреев, занятых в основном сельскохозяйственным трудом. Под пятой оккупации оказалось около ста больших и малых еврейских колоний, два еврейских сельских района: Калининдорфский в Николаевской области и Ново-Златопольский в Запорожской области(8). Эвакуация была объявлена поздно. Из ряда колоний она шла под огнем. “Над колонистами, - отмечает исследователь И.Шайкин, - довлели сомнения и нерешительность, истоками которых была их крестьянская привязанность к своей земле, хозяйству, дому, устоявшемуся укладу сельской размеренной жизни”(9). К тому же старики вспоминали немецкую оккупацию 1918 года, когда немцы грабили, но не убивали. Известно, что немецкая авиация безжалостно бомбила переправы через Днепр, скопления войск и мирных граждан. Немецкое командование широко использовало парашютные десанты, перекрывавшие дорогу к Днепру. Значительной части колонистов, пытавшихся уехать на подводах, пришлось вернуться домой, так как все пути на восток были отрезаны.

Евреи-колонисты в Николаевской и Херсонской областях были уничтожены вскоре после оккупации в августе-сентябре 1941 года. Жителей колонии Ефингарь /ныне с.Плюшевка Баштанского района/ нацисты и их пособники расстреляли 10 сентября 1941 г. Погиб 521 человек. В колонии Доброе гитлеровцы замучили и расстреляли 560 человек, в Новополтавке Новобугского района - 837 евреев(10).

Согласно справке исполкома Березнеговатского райсовета, в период оккупации нацисты и их пособники замучили и расстреляли 1863 человека еврейской национальности, в т.ч. в колонии Нагартав – 865 человек, в колонии Романовка – 998(11). 16 сентября 1941 г. еврейское население Калининдорфа, попавшее в оккупацию, по немецкому приказу было согнано и размещено в колхозных свинарниках и коровниках. Людей выводили к противотанковому рву и расстреливали. Убегавших детей догоняли автоматные очереди, а на тех, кто поменьше, пуль не тратили. В ров падали мертвые и раненые, живые и потерявшие сознание. А по селу шла повальная проверка. Полицаи выгоняли больных, беременных женщин и инвалидов. Убитых и недобитых засыпали землей. Очевидцы рассказывали, что три дня шли волны по земляному одеялу, накрывшему расстрелянных евреев(12).

Одновременно с расстрелом в райцентре Калининдорф в нескольких сотнях метров от того же рва были убиты 666 жителей Штерндорфа /Малой Сейдеминухи/. 18 сентября 1941 г. по распоряжению немецкого коменданта было расстреляно еврейское население с.Чкалово, трупы сброшены в колодец. На территории колхоза им.Сталина нацистские палачи расстреляли 113 граждан, в т.ч. 40 женщин и 33 ребенка. Мучительной стала судьба жителей еврейской колонии Бобровый Кут. 917 человек, в т.ч. 200 депортированных из Бессарабии согнали к глубокому колодцу в поле. Людей не расстреливали, а связывали парами и живыми бросали в колодец(13).

На территории двух еврейских сельсоветов, ныне входящей в Херсонскую область, эсэсовцы и пособники-полицаи уничтожили 807 человек, сбросив трупы в степные колодцы глубиной до 60 метров. В Лениндорфском сельсовете Скадовского района оккупантами и их подручными было расстреляно свыше тысячи евреев(14). Временная остановка линии фронта в сентябре 1941 г. на Днепре и на подступах к Мелитополю позволила эвакуироваться или бежать на восток страны значительной части еврейского населения колоний Запорожской области. Из 2700 евреев-колонистов Запорожской области 600 человек все же остались на оккупированной территории Ново-Златопольского района. Ново-Златополь, до 1939 г. райцентр еврейского национального района, был оккупирован гитлеровцами в начале октября 1941 г., т.е. спустя полтора месяца после оккупации колоний Николаевской и Херсонской областей. К моменту оккупации Запорожской области уже произошло массовое истребление евреев-колонистов на территории Николаевщины и Херсонщины. В начале января 1942 г. немцы согнали еврейское население близлежащих к Ново-Златополю колоний и вместе с еврейскими колонистами райцентра их заставили копать ямы, а затем группами расстреливали и бросали в эти ямы. Ожидавших казни заставляли засыпать ямы с трупами землей и навозом. Многих стариков и детей бросали в ямы живыми(15).

В исследовании С.Литвака отмечена характерная особенность многих документов ЧГК – слово “еврей”, еврейская национальность жертв массовых нацистских злодеяний не упоминается. Так, в Акте от 1 февраля 1944 г. о преступлениях гитлеровских захватчиков в с.Чкалово приведен пофамильный список 42 убитых. Все фамилии еврейские, но слово “еврей” отсутствует. В Акте от 23 сентября 1943 г. по с.Ново-Златополь говорится, что “при вскрытии ям обнаружены трупы зверски замученных и заживо погребенных свыше 800 человек - женщин, стариков, детей”, но опять-таки их этничность не указана. Израильский ученый, бывший директор Яд-Вашем, Ицхак Арад в этой связи заметил, что, когда в советских источниках речь идет о массовом убийстве стариков, женщин, детей, можно с уверенностью сказать, что жертвами были евреи. В Акте от 23 сентября по Ново-Златополю это тем более очевидно, так как злодеяние совершено в еврейском селе(16). Исследователь этого вопроса И.Шайкин полагает, что в оккупации осталось, и было уничтожено, от 15 до 50% еврейского населения колоний. Массовые убийства в Николаевской и Херсонской областях происходили в августе-сентябре 1941 г., спустя две недели либо месяц после оккупации, в Запорожской области – в октябре 1941 г. – январе 1942 г. и проводились, как правило, силами местной полиции. В колониях Николаевской и Херсонской областей погибло 8500 евреев, более 42% всего еврейского населения этих колоний. В колониях Запорожской области было уничтожено более 800 евреев – 29% еврейского населения колоний к началу войны. “Истребив значительную часть населения, уничтожив личное имущество, колхозную технику и скот, Холокост стер с лица земли еврейские земледельческие колонии юга Украины, созданные многими поколениями евреев-крестьян”(17).

По подсчетам А.Круглова, на территории южного региона Украины /Николаевская, Херсонская, Запорожская области/ нацистскими оккупантами и их пособниками было уничтожено около 43 тысяч местных евреев, 41% всего еврейского населения региона по переписи 1939 г.(18). Расстрелянные евреи областных центров региона, других городов и поселков были советскими людьми, в большинстве своем ассимилированными и интегрированными в советское общество. Среди них были врачи, учителя, инженеры. Жизнь каждого погибшего неповторима, и с гибелью исчез своеобразный личностный мир. Иное дело – еврейские сельскохозяйственные поселения в причерноморских и приазовских степях. С их гибелью ушли в прошлое неповторимый быт, образ жизни и духовный мир колонистов, веками существовавшая культура идиш.

Д-р Стер Елисаветский,
професор МСУ (г.Киев)

Примечания

1. Шайкин И.М., Зябко М.Н, Нацистский геноцид в еврейских земледельческих колониях юга Украины. Очерки по истории Холокоста и Сопротивления в Украине. К., 1999. – С. 154, 168, 169, 176.
2. Катастрофа європейського єврейства під час Другої світової війни. Рефлексії на межі століть. - К., 2000. – С. 98.
3. Там же.
4. Круглов А.И. Катастрофа украинского еврейства 1941-1944… - Х., 2001. – С. 120.
5. Там же. - С. 208.
6. Катастрофа європейського єврейства під час Другої світової війни. Рефлексії на межі століть. – С. 100.
7. Круглов А.И. Энциклопедия Холокоста. – К., 2000. - С. 68.
8. Катастрофа и Сопротивление украинского еврейства /1941-1944/. – К., 1999, - С. 154, 168.
9. Там же. - С. 157.
10. Там же. - С. 160.
11. Там же. - С. 162.
12. Там же. - С. 162-163.
13. Там же. - С. 163-164.
14. Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации /1941-1944/. Сборник документов и материалов. - Иерусалим, 1991. – С. 114-115.
15. Катастрофа и Сопротивление украинского еврейства /1941-1944/… - К., 1999. - С. 167-168.
16. Там же. - С. 168-169.
17. Катастрофа європейського єврейства під час Другої світової війни. Рефлексії на межі століть. – С. 88.
18. Круглов А.И. Энциклопедия Холокоста. – К., 2000. - С. 69, 124, 177.

 

Голокост і Україна

Я ОБВИНЯЮ!

Закінчення , початок див. у № 6, листопад-грудень 2002 р.

28 сентября 1991 г. Кузьма Ильюк свидетельствует о том, что Степан с матерью привели на хутор Забунда 6 военнопленных и 9 “человек еврейского населения”. При этом он замечает: “В основном заслуживает доверие его мать – Мария Степановна Степанова”.

Спустя полгода Степан раздобыл второе подтверждение. На сей раз от Исаака Гнатюка, партизана из отряда “Крука”. Привожу его полностью в переводе с украинского.

“Я, Гнатюк Исаак Федорович, 1920 г.р. (следуют данные о нем – Я.С.), бывший командир спецгруппы разведки и 1 диверсии партизанского отряда Конищука Н.П…. с октября 1941 года по октябрь 1944 г….

Подтверждаю:

В том, что Веремчук Степан Макарович, уроженец с.Куснище Любомльского района Волынской области, вместе со своей матерью, связной партизанского отряда Конищука Н.П. Степановой Марией Степановной, с начала 1942 года до июня 1943 года неоднократно помогали в переправке военнопленных и граждан еврейского населения в партизанские отряды А.П.Бринского”.

“Как известно, в одной из операций по проведению граждан к партизанам Веремчук С.М. был ранен в ногу осколком гранаты, кинутой немецкими фашистами”.

Оба эти подтверждения были посланы в Яд-Вашем, но не увенчались успехом. Степану вежливо ответили, что показания украинских партизан хороши, но по положению о присвоении звания “Праведник народов мира” нужно, чтобы свидетельствовал(а) спасенный(ая) ими еврей(ка).

Начались поиски лиц еврейской национальности. Степан вышел на Веру Каспрук, а та привела его к Лее Рог. Пока он познакомился с Леей, ушло еще более двух лет. Рассказ Степана о его роли проводника евреев в партизанский отряд Крука воскресил в ней эпизод 52-летней давности, когда она мельком увидела 8-летнего Степана, ведшего семь евреев в партизанский отряд.

Наконец-то добыто им нужное подтверждение. После сообщения данных о себе Леа пишет:

Подтверждение?

“Веремчук Степан Макарович вместе со своей матерью Степановой Марией Степановной в конце мая 1943 г. привели в партизанский отряд Конищука 7 человек еврейской национальности (фамилии не помню), которых они спасали, начиная из города Владимира-Волынского. 4.10.1995 г.”.

Во всех свидетельствах, как мы видим, на первом месте стоит 8-летний Степан, а его мать играет второстепенную роль.

В январе 1996 года Степан уведомляет меня о том, что он получил из Яд-Вашем письменное подтверждение от 29 ноября 1995 г. о присуждении ему и его матери звания “Праведник мира”. Теперь его заветное желание – поскорее издать рукопись. Ведь “много в книге взято, - пишет Степан, - из моей борьбы с фашизмом – ведь я, будучи подростком, был проводником не одной группы евреев и военнопленных, бежавших из лагеря, по пути их в партизанский отряд”. И далее. “Основную разведывательную работу делали мы”, т.е. маленькие дети. Но что там книга – мелочь. “По моему сценарию-повести можно было бы снять и кинофильм”. И следует сообщение: “На двух праведников-партизан я уже оформляю документы”. Да, этих будет куда легче провести в праведники – путь проторен Степаном. А кого из евреев привлечь в ходатаи? Ведь без еврея в этом деле никак не обойтись. Вы догадались: конечно же, безотказную Лею. Тем более, что вот ее принцип: “Каждому человеку, подавшему нам в то страшное для нас время кусок хлеба и укрытие от фашистов хотя бы на один день, чтобы немного успокоиться, мы готовы отдать сердце и душу. Таких людей мы называем своими спасителями”. Но у Комиссии при Яд-Вашем есть свой критерий праведности.

По прибытии в Израиль на ПМЖ 5.11.1997 г. Степан энергично начал добиваться признания праведниками Исаака Гнатюка и Веру Каспрук. Ходатайства двух сестер – Леи и Бэллы – вот уже около двух лет лежали в Яд-Вашем без движения. Разумеется, что куском хлеба и однодневным укрытием не отделаешься. Нужны сроки подольше, помощь посущественнее и опасность для спасителей посерьезнее. И у Леи рождается иная версия, отброшено правдивое описание жуткой зимы с евреями из Трояновки, которое она послала для книги памяти “Мельница” в 1993 году, когда никого не надо было проводить в праведники, и появляется новое:

“Описание событий:

После побега из гетто и ухода в Маневический лес в сентябре 1942 г. меня с младшей сестрой Бэллой встретил в лесу Гнатюк Исаак Федорович, увел в с.Лишневку Маневичского р-на Волынской области и поселил в одной из пустых крестьянских хат. Мы прятались там в подвале и на чердаке хаты. Гнатюк носил нам пищу и теплую одежду ночью и охранял нас.

Примерно через месяц ему в этой работе стала помогать знакомая наших родителей Каспрук Вера Александровна. Так, рискуя жизнью, эти двое людей помогали нам до начала марта 1943 года. Тогда место нашего нахождения было заподозрено полицаями, и мы вынуждены были уйти назад в Маневичский лес”.

Так, где же и с кем вы, г-жа Рог, с Бэллой провели зиму 1942-43 гг.: в голоде и холоде с евреями из Трояновки в Маневичском лесу или в сытом довольстве в теплой крестьянской хате под охраной и опекой партизан Гнатюка и беременной Каспрук в Лишневке?

Когда при очной ставке бывший партизан отряда Крука Зеэв Равэ услышал от Леи, что она с сестрой прятались в с.Лишневке, он вскочил с места и недоуменно спросил: “От кого вы прятались? От нас, партизан? В Лишневке находился наш отряд. Туда не ступала немецкая нога. Какие полицаи могли там быть? Лишневка была нашей партизанской столицей. Я не могу понять, почему вы согласились свидетельствовать в таком деле.

Зеэв Равэ (в период жизни на Украине – Верба Владимир Соломонович) – в годы войны участник партизанского движения на Украине, боец отряда “Крука”. Вот его боевая характеристика:

“…В партизанском отряде имени Куйбышева соединения 1 п/о Ровенской области находился с сентября 1942 года по февраль 1944 г., с декабря 1943 года по февраль 1944 г. командир отделения.

За время пребывания в партизанах участвовал во взрыве 6 вражеских воинских эшелонов, 8 вражеских автомашин, 1 ж.д. водокачки, 3 мостов на грунтовых дорогах, 1 лесопильного завода, ж.д. полотна , уничтожении т/т связи на протяжении 5000 м.

Исполнительный, дисциплинированный, авторитетный, добросовестно относился к порученным ему заданиям.

За боевые действия дважды представлен к Правительственным наградам”.

Подписи командира соединения, комиссара, начальника штаба. Документ выдан 7 июня 1944 г.

Зеэв Равэ – участник нескольких войн в Израиле. Военную службу окончил в чине подполковника.

Совсем иное отношение складывается к Лее и Степану, когда читаешь или слушаешь их противоречивые вымыслы. Ну разве можно поверить Лее, утверждавшей, что в одно и то же время она с сестрой были в двух разных местах, отдаленных одно от другого на значительном расстоянии и в то же самое время жили в разных условиях? Если признать ее правдивое свидетельство, то Гнатюк и Каспрук не могут быть Праведниками мира. Ну, а если лживое, - тогда все в порядке. Комиссия Яд-Вашем пошла по второму пути -–и еще два украинца украсили своими именами Доску Праведников.

Гнатюк: “Девочки Леа и Бэлла Рог находились в Лишневке с сентября 1942 г. по март 1943 года, за ними я наблюдал и обеспечивал продуктами… когда появилась угроза, мы девочек переправили в партизанский отряд Конищука”…

Каспрук: “В начале марта 1943 г. полицаи (откуда они взялись? – Я.С.) заподозрили нас и мы вынуждены были увести девочек в Маневичский лес, а 27 марта у меня родилась дочь Леся”.

Бэлла: “Когда в начале марта 1943 года полицаи заподозрили место нашего укрытия, мы вернулись в Маневичский лес”.

Но это она писала 18.12.1995 г. А 10 ноября 1997 г. она писала вот что: “До встречи с Исааком Федоровичем Гнатюком мы скитались, прятались от фашистов. Приходилось переносить голод, холод… Чудом выжили, но до основания исхудали”.

Но когда же они успели исхудать до такой степени? Проследим за событиями. В сентябре 1942 г. (4.09.), они выбрались из Мельницы. Числа 7 или 8 попали в Черск к Рафаэлю, у которого прожили три дня. Он их, конечно, кормил. Правда, в это же самое время они были в другом месте. Такова их особенность: оказаться одновременно в двух разных местах. Чтобы доказать, что Степан, переводивший в лагерь “Крука” семь евреев, давний знакомый Леи, придумывается версия о том, что, блуждая по лесу, девочки встретили Степана, собиравшего грибы в каких-нибу дь 80 км. от дома. Ничего себе углубился! И там их сытно кормили, да и жили они в тепле. Что стоило Степану с матерью и бабушкой прокормить двух маленьких девочек. Приходилось кормить и 10-12 взрослых мужских ртов – не привыкать. Две недели Леа и Бэлла жили припеваючи. В конце сентября, согласно новой версии, попали к Рафаэлю. Три дня питались у него. Он и направил их к евреям из Трояновки. По пути попали к женщине “из села Новая Руда по прозвищу “Козлынка”. Очень сердобольная женщина врачевала их гнойники (впрочем, откуда они появились, после такого теплого приема у Степана?) и кормила. И у “Козлынки” они прожили три дня. Не попади они к Степану на две недели, а проскитайся это время по лесу, - у них действительно появились бы гнойники. А ведь гнойники-то были, стало быть, встречи со Степаном не было. Одно исключает другое.

Уже от сентября остались рожки да ножки, а ведь в сентябре еще надо встретиться с евреями из Трояновки и провести с ними всю зиму, и Гнатюка встретить, и с ним провести ту же самую зиму. Но сентябрь ведь не резиновый. Его не растянешь на полгода, да и полгода мало, потому что с каждым, в отдельности, надо провести по полгода. Вот сложная дилемма. И авторитетная Комиссия отдала предпочтение лжи.

Леа. Когда она писала для книги “Мельница” в правдивые старые времена: “Однажды, когда я с сестрой пошла добыть хлеба, при возвращении мы никого не нашли там (речь идет о евреях из Трояновки, с которыми девочки провели всю зиму – Я.С.)… Мы пошли в другую деревню и ждали, пока не прибыла группа партизан и отвела нас в “семейный лагерь” под руководством Крука”.

Как видим, во всем описании событий ни одного упоминания о главных спасителях и благодетелях – Степане и Гнатюке.

Но это Леа писала в 1991 году, когда ее память была посвежее. Но 1.12.1997 г. в письме к сотруднице Яд-Вашем Эстер Волошиной Леа пишет, что они “пробыли вместе с трояновскими евреями до мая 1943 г.”. В одном селе они дождались партизан, которые “забрали нас к себе в лагерь, где мы пробыли до февраля 1944 года”.

Попробуйте разобраться в этой путанице, разноголосице. Проще признать всю четверку Праведниками – из плеч долой!

В своем ответе на статью в газете “Едиот ахаронот” от 18.05.2001 Леа пишет: “Свобода слова в демократическом государстве стала благом для некоторых журналистов, очень любящих сенсации, особенно поливать людей грязью, когда это кому-то нужно, не утруждая себя докопаться до истины”.

Я не профессиональный журналист, никогда не стремлюсь произвести сенсацию, всегда стараюсь по мере способности и возможности “докопаться до истины”. Не составляет исключения и это исследование. Я делаю это с глубоким чувством разочарования и боли, ибо относился к этим людям со свойственной мне презумпцией доверия. Не я, ослепленный этим чувством, первый обратил внимание на эту фантасмагорию. На статью Оры Ариф “Детство в тени матери” (Едиот ахаронот, 25.01.98 г.), в которой описан “партизанский путь” Степана и его матери, отреагировали еврейские партизаны отряда Крука, живущие в Израиле, и бывшие жители Владимира-Волынского. Именно они обратились в газету и в Яд-Вашем с опровержением и разоблачением лжи. Не я породил Степана-праведника, но я был “крестным отцом” его переселения в Израиль. Три с половиной года проживания Степана в Израиле я не подозревал его в мошенничестве. И даже с появлением статьи “Как превращается ребенок 8 лет в Праведника” (Едиот ахаронот, 18.05.01 г.) я пытался найти “смягчающие вину обстоятельства”, но дополнительные сведения, полученные от Леи и Степана, беседы с представителями обвиняющей стороны и глубокий анализ имевшихся у меня документов убедил меня в совершенной ими вопиющей авантюре.

Жил-был мальчик по имени Степан, и у него была мама по имени Мария. Об отце история умалчивает, да и Степан не любит распространяться. Был, мол, коммунист при польской власти, сидел в тюрьме. При немецкой – “его выдал предатель”, и он бесследно исчез.

Жили Мария со Степаном “на самой окраине города (Владимира-Волынского – Я.С.) в одиноко стоявшем домике у болота”. Так сказал Степан журналисту Л.Дранкеру. Их дом был ветхий, неприметный, но с большим подвалом.

В интервью, данном журналистке Оре Ариф, говорится, что жили они в многоквартирном доме на улице Станционной.

По одним описаниям в доме был большой подвал со многими выходами. По другим - в многоквартирном доме, подполье находилось под кузней, и вход в него прикрывался ковриком. Этот подвал не могли обнаружить при обыске немцы с полицаями и собаками. Не догадались отодвинуть коврик, вели себя деликатно. Даже под пытками Мария и Степан не выдали, что в их доме (или квартире) был подвал со многими выходами и всегда присутствующим представителем партизан.

Мария работала уборщицей на железнодорожном вокзале. По заданию партизан она следила за движением воинских поездов и сообщала партизанам. Но она перепоручила это дело 8-летнему Степану: “Матери моей очень не хотелось поручать это рискованное дело мне, - приводит слова Степана Л.Дранкер. – Она долго мучилась, но, в конце концов, рассказала мне, как нужно следить за проходящими поездами, что сообщать партизанам”.

Да, но поезда от Владимира-Волынского идут в трех направлениях: на северо-восток – Ковель, на восток – Луцк, и на юг – Львов. Иди знай, куда поезд поедет. Но Степан все знал, на то он и Степан. А как передать диверсионному отряду Крука, расположенному в 120 км от Владимира-Волынского? Ведь немцы не позаботились о налаживании радио- и телефонной связи между ним и партизанским отрядом. Послать с нарочным? Так пока он дойдет через 5-7 дней, уже пять поездов успеют благополучно проскочить. Да и дойдет ли посыльный, когда вся местность кишит гестаповцами, полицаями и бандеровцами; а партизанская бригада Брынского находилась в густой лесистой местности, окруженной болотами с заминированными проходами.

Другим важным заданием было у Марии и Степана (если учесть, что согласно документу он “состоял на штатной должности по вольному найму в частях действующей армии”) спасение евреев и военнопленных и переправка их в партизанские отряды под командованием А.П.Брынского.

Как в лагере военнопленных, так и в гетто действовали подпольные организации, которые сообщали убегавшим узникам пароль, по которому Мария принимала беглецов. Их убежище действовало с января 1942 г. по июнь 1943 г. “Обычно жили они у нас дней десять, несколько семей сразу, а потом мы с мамой в назначенный срок, ночью, выводили их, шли несколько километров через лес до известного нам места, где уже ждал человек из партизанского отряда”.

Но партизанские отряды там стали создаваться с конца августа 1942 г. Куда же водили они военнопленных до сентября? Где же беглецы жили с января по сентябрь?

Ликвидация гетто во Владимире-Волынском началась 20 сентября 1942 г. Стало быть, евреи могли там быть не более 9 месяцев. Степан же удваивает период пребывания у них евреев: “Полтора года существовало это наше еврейское убежище”.

“За полтора года мы спасли около 100 беглецов из гетто и военнопленных… было около 12 выходов по 7-12 человек, и только 2 раза мы с мамой сопровождали беглецов на базу Кухов Груд и шли туда 5 дней в 1 сторону. Ибо евреям не всегда давали пищу и их сдавали в полицию” (факс для меня от 26.06.2001 г.).

В том же пространном факсе он сообщает некоторые любопытные подробности, в частности, о Лее Рог: “…в конце 1942 г. в лесу возле с.Берни я встретил ее и девочку младше ее. Привел на хутор Бекереи возле леса. Там была моя бабушка, мать и я”.

Но начало сентября – это еще далеко не конец года.

И далее: “В мае 1943 года мы с партизанской группой привели в Кухов Груд где-то 7 человек евреев”.

Неужели партизанская группа сопровождала семь евреев с самого Владимира-Волынского – 120 км? И такой эскорт сопровождал каждую из 12 групп или только однажды? Никто, однако, из 15 ныне живущих бывших партизан отряда Крука и тех, кто живет в Америке, не попал в эту семерку и слыхом не слыхали (до появления Степана) об этой семерке и пацане-проводнике да еще из Владимира-Волынского, откуда вообще ни один еврей в отряд не поступал. Может быть, Степан по ошибке привел эту семерку в отряд Картухина, где Степана хорошо знали? Но дело в том, что Картухин на дух не переносил евреев.

Степан вспоминает? “Я хорошо помню 15-летнего Мишу, пожилого Иосифа и средних лет Герша. Живы ли они сейчас? И где они? Хотел бы я очень увидеть своих спасенных”.

Бьюсь об заклад, что он никогда и никого из “его спасенных” не увидит, потому что их не было. Имена Миша и Иосиф проходят через несколько разных воспоминаний. И у Блонштейна так звали сыновей. Что ж, случаются и совпадения, особенно когда не знаешь других имен. Неужели за месяц и более, пока в землянке залечивал рану, полученную от разорвавшейся гранаты, нельзя было запомнить имя врача или медсестры? А не запомнилось потому, что ничего такого не было. Рубец на ноге мог появиться в результате других воздействий.

В других статьях и письмах Степан рассказывает и описывает сам процесс переправки беглецов в лагеря.

Прежде всего надо было преодолеть болото, простиравшееся от самого его дома на значительное расстояние. Степан ловко прыгал по кочкам и знал все проходы через болото. “У меня не было случая, чтобы кто-то утонул”, - заявляет Степан. Причем, отправлялись они в путь только ночью.

Успешно преодолев болото, выходили в поле. До ближайших Мусорских лесов было 10-15 км. “Шли всю ночь, - описывает Степан один из переходов в главе “Дорога к свободе”, а на рассвете залегли в кустах. Коля (то бишь Степан – Я.С.) с палкой и кошелкой, маскируясь под идущего в лес за грибами, шел впереди. Пройдя метров триста, он залез на дерево и стал осматривать местность.

Осмотрев со всех сторон поле, луг и дороги и не найдя ничего подозрительного, он махнул шарфиком на себя, это был условный сигнал “Ползите ко мне”. Когда беглецы с Леной (то бишь Марией – Я.С.) приползли к дереву, то Коля слез с дерева и пошел вперед. Пройдя метров триста-четыреста, он опять осматривал местность и подавал сигнал движения”.

Конечно же, надо изобразить опасность, и тут как тут появляются полицаи, под мухой, конечно, как принято изображать полицаев.

    • “Куди йдеш, хлопче?
    • Йду в ліс по гриби”.

Полицаи осмотрели его и местность, сели в телегу – и след их простыл. “Коля облегченно вздохнул и, когда скрылись полицаи, он залез на дерево и махнул шарфиком; беглецы с Леной приползли в лес”.

Только представить себе: 10-15 км. и все по-пластунски, на брюхе. По лесу двигались в таком порядке: “впереди Коля, за ним метров пятьдесят беглецы, сзади на небольшом расстоянии Лена, с боков на расстоянии тридцать-сорок метров шли по одному человеку… если все было спокойно, то Коля минут через десять стучал два раза по дереву, а если была опасность, то издавал птичий свист “тех-тех” и залегал”.

Почтенные члены Комиссии при Яд-Вашем, читали ли вы всю эту галиматью? Не показалось ли все это дело Вам птичьим свистом “тех-тех”? Или у Вас имеются веские доказательства их героизма? Огласите их – и я склоню перед Вами голову повинную.

Когда при очной ставке Степану грозило полное разоблачение, он воскликнул: “Не я это делал, а мать. Я был пацан”. А с матери какой спрос, - она в могиле.

Многое трагикомическое еще можно писать (документов хватает), но пора пощадить долготерпение читателя.

Так будет Комиссия пересматривать дела четырех лже-праведников? А впрочем, может, не стоит? Потому что Степан грозит Израилю страшными карами. А обвинений против Израиля у него множество: его уже более трех лет терроризируют; в смерти матери на 86-м году жизни тоже виноваты израильтяне; сыну, добивающемуся израильского гражданства, на работе в еду подсыпали яды, из-за чего он долго болел; в стране царит жуткая украинофобия, о чем он собирает материалы для разоблачения.

Цитирую строки письма Степана: “За издевательство над сыном виновные должны ответить!… За нанесенный мне и моей семье моральный и материальный ущерб, за смерть моей матери, отравление сына и издевательства над ним, подрыв моего здоровья и моей жены я требую ответственности Марголита, Равэ Зеэва и авторов этой статьи (Мордехая Гилат, Михаля Шабат и Наташи Мозговой – Я.С.). Ответственность материальная и моральная. В противном случае я мои друзья об этих позорных фактах сообщим на радиостанцию “Свобода”, где меня знают, а также во все средства массовой информации всего мира и в ООН”.

А что еще мне достанется за эту статью – то и говорить нечего…

Яков Сусленский (Иерусалим)

 

З архівів

ЛИТОВСКАЯ КОЛЛАБОРАЦИЯ В УКРАИНЕ В ПЕРИОД НАЦИСТСКОЙ ОККУПАЦИИ (1941-1944 ГГ.)
(на основании анализа документальных источников государственного архива Винницкой области)

Литовское присутствие в Украине периода ХIV-XVI столетий, когда примерно половина территории Киевского государства входила в состав Великого княжества Литовского, отличалось многими конструктивными для взаимоотношений между украинцами и литовцами особенностями.

С именами князей Гедиминовичей: Любарта, Ольгерда, Кориата – в Украине ассоциируются замки-крепости, основание, обустройство городов Смотрича, Бакоты, Каменца-Подольского. В Виннице именно во времена литовского правления сооружен архитектурный комплекс Муры.

Присутствие литовцев в Украине и, в частности, в Винницкой области во время ее оккупации нацистами носило совершенно иной характер.

О его особенностях узнаем из документальных источников, находящихся в фондах Государственного архива Винницкой области (ГАВО), собранных из ведомственных архивов, в т.ч. судебно-следственных органов. Данные источники по хронологическому признаку подразделяются на 2 группы. Это, во-первых, архивно-следственные дела о коллаборации, бывшие в производстве в 1950-е годы, когда командированные из Литовской ССР следователи МГБ брали показания у жертв нацизма и у бывших украинских полицаев. И, во-вторых, группа документов, образовавшаяся в 1979-1980 гг. в ходе следствия по делу служащего Тарасовской лагерной полиции Павла Мойко. Документы 50-х годов (протоколы допросов свидетелей и жертв нацистских преступлений, а также бывших украинских полицаев) отличаются насыщенностью фактами, большой достоверностью: люди хорошо помнят и точно указывают даты и места происходивших событий, имена и фамилии их участников. Это объясняется тем, что показания о событиях и людях еще совсем близки во времени от происходившего, многое воспринимается очень ярко из-за не успевших утратить силу и остроту чувств. Кроме того, с приехавшими следователями люди были более откровенны, чем с местными. В документах 80-х годов, особенно в части свидетельских показаний, наблюдаются неточности, разночтения. Свидетели забывают имена и фамилии, путают даты. Вместе с тем к этой группе источников прибавились документы обобщающего характера: докладные и справки об истории 4/7 литовского батальона, о строительной организации Тодт, оккупационном режиме близ Винницы и под. Собирая информацию о подследственном Павле Мойко, следователи Винницкого УКГБ ездили в Литовскую ССР, где не только допрашивали свидетелей, но и изучали архивные уголовные дела литовских коллаборантов, находившиеся в производстве в 50-е гг. Таким образом, протоколы осмотра дел являются также важным источником не только обобщающей, но и конкретной информации об отдельных событиях и лицах, принимавших в них участие.

Анализируя особенности режима, устанавливаемого нацистской Германией на оккупированных территориях, Норберт Мюллер отмечает его административно-полицейский аспект и усиление местной гражданской власти структурами полиции и СС: “Распоряжение Гитлера от 17 июля 1941 года предписывало Гиммлеру полицейское обеспечение оккупированной области, находящейся под гражданским управлением, и уполномочивала его отдавать в этих рамках указания рейхскомиссариата как непосредственно, так и через Розенберга.

Одновременно данным распоряжением устанавливалось подчинение рейхскомиссарам и областным комиссарам особых руководителей СС и полиции.

Для проведения режима террора в райхскомиссариатах дислоцировались наряду с частями СС также сильные полицейские части. Лишь из числа так называемой комендантской полиции за период оккупационного режима использовались 32 полицейских и полицейско-охранных полка, кроме того, 44 полицейских батальона (включая 2 конных эскадрона)”.

Все названные выше подразделения входили в состав немецкой армии, в т.ч. 4/7 охранный полицейский батальон Литовских отрядов “самозащиты”.

Краткая историческая справка об этом подразделении, составленная на запрос следотделения УКГБ УССР по Винницкой области, сообщает, что 4 батальон вспомогательной полицейской службы Литовских фашистских отрядов “самозащиты” был сформирован в Каунасе с 23 по 30 августа 1941 года и дислоцировался в Каунас-Шанчяй.

Из показаний, данных бывшими служащими 7 охранного полицейского батальона Александрасом Дагисом, Винцасом Шатраускасом, Витаутасом Каваляускасом и др. во время допросов в 1949 и 1950 годах, видно, что можно выделить следующие мотивы для поступления в указанное подразделение (тогда еще 4 батальон вспомогательной полицейской службы):

- одни записались туда добровольно, прочитав в газетах обращенные к литовским гражданам призывы поступать в специальные батальоны самозащиты сроком на шесть месяцев. Как правило, эти люди отмечали то обстоятельство, что в призывах говорилось об обеспечении служащих питанием и обмундированием. Важным обстоятельством мотивации была стабильная зарплата – 150 марок в месяц. Видимо, некоторые добровольно становились полицейскими, не добившись успеха в поисках работы, как указал на допросе Леонас Юцюс;

- другие – это литовцы, служившие в Красной армии и оказавшиеся в немецком плену, - были сагитированы офицерами литовской армии, которые приезжали в казармы к военнопленным и уговаривали поступать в батальоны самозащиты, предупреждая при этом, что тех литовцев, которые не изъявят желания записаться в полицейские батальоны, ждет наказание;

- некоторые, как Винцас Шатраускас, до войны пользовались предоставленными советской властью правами и записались в 4/7 батальон, стараясь избежать шантажа. Шатраускас показал, что во время немецкой оккупации он работал слесарем в депо железнодорожной станции Каунас и как-то поспорил с бригадиром. Ему стали угрожать: дескать, при советской власти он учился на курсах по водоснабжению железных дорог – теперь ему не миновать концлагеря;

- иных мобилизовали в немецкую армию, как Войтекуса Степонкуса.

Понятно, что никто из допрашиваемых не упоминал о мотиве идейной решимости быть союзником немцев и воевать против советской власти, однако многие просто констатировали свою добровольность, никак не комментируя ее. Скорее всего, ненависть ко всему советскому и желание бороться с большевиками были одними из подлинных мотивов их поступления в 4/7 батальон. Справедливость этого мнения возрастает с учетом того, что именно эти люди, ничем не объяснявшие своего прихода на полицейскую службу, в 1942-м принимали активное участие – сами это признавая – в расстрелах мирных граждан.

По данным документов, которыми мы располагаем, невозможно вывести каких-либо закономерностей или обобщений, характеризующих личный состав 4/7 литовского батальона, так как биографические данные неточны, приводятся по памяти и не в полном объеме. Разве что можно утверждать, что это были преимущественно молодые мужчины: в списках чаще всего упоминаются 1909-1918 гг. рождения, только несколько человек были старше 40 лет – в основном они занимали командные должности: Викторас Климавичюс (в протоколе осмотра архивного уголовного дела № 41483/3 назван Камантавичюсом), примерно 1898 г.р., капитан, с осени 1941 по июль 1942 года был командиром батальона; Ионас Семашка, примерно 1903 г.р., капитан, с июля 1942 по март 1943 года командир батальона; в протоколе осмотра архивного уголовного дела № 36523/3 указывается 55-летний капитан Ниче, офицер связи батальона, - речь идет о немецком офицере, осуществлявшем надзор за деятельностью данного подразделения, - в краткой исторической справке от 26 марта 1980 года он указан как Нитше (Nitsche).

Перед командиром батальона был капитан литовской армии Викторас Климавичюс, его заместителем – капитан Юозас Бутенас. Заметим, что воинские звания служащих батальона соответствовали званиям литовской армии до 1940 г.; в документах, в т.ч. показаниях самих служащих батальона, эту армию часто называют сметановской.

Первый приказ по батальону издан 30 августа 1941 года. Во время дислокации в Каунасе батальон нес караульную службу в городе и охранял лагерь советских военнопленных. Показания обвиняемого по ст. 58-1 “б” УК РСФСР Александраса Дагиса. 1917 г. рождения, унтер-офицера, служившего в должности старшины дополняют сведения исторической справки: в Каунасе подразделение охраняло также немецкие военные объекты и склады (в качестве примера назван железнодорожный мост через Неман); переименование 4 батальона вспомогательной полицейской службы в 7 охранный полицейский батальон произошло в марте 1942 г., когда приказом командира порядковой полиции Литвы от 23 марта 1942 г. подразделение готовили к передислокации во Львов (Лемберг). В Украине 7 батальон “самозащиты”, так и остальные передислоцированные сюда батальоны, по указанию командира порядковой полиции Остланда от 4 апреля 1942 года был разделен на 4 роты по 100-120 человек в каждой и переброшен на территорию Винницкой области. Здесь его роты распределили по различным городам: 1 рота была направлена в Проскуров, 2 – в Немиров, 3 рота со штабом батальона дислоцировалась в Литине, а 4 – в Гайсине (в показаниях командира 4 роты капитана Войтекуса Степонкуса говорится, что штаб дислоцировался в Виннице. Видимо, это несовпадение можно объяснить “подвижностью” самого батальона. Какое-то время штаб батальона находился в Виннице, затем его перевели в Литин, а уже к весне 1943-го штаб передислоцировался в Гайсин, как свидетельствует тот же Степонкус). В Гайсине 4 роту разбили на отдельные группы (одни показывают по 5-7 чел., другие говорят о 18-20 чел.). Группы полицейских направили на охрану еврейских рабочих лагерей и лагерей советских военнопленных, расположенных вдоль так называемой 4 Берлинской автострады на ее участке “Винница-Умань”. Так одна из групп была отправлена в с.Нижнюю Кропивну, другая (1 взвод) вместе со штабом осталась в Гайсине для охраны лагеря военнопленных, где заключалось 1,5 тыс. человек. Остальные группы полицейских рассредоточились по другим селам вдоль дороги (Оситная, Ивангород, Тарасовка, Михайловка).

Из показаний обвиненных в сотрудничестве с немцами бывших служащих 7 батальона следует, что в Гайсин 4 рота прибыла 12 апреля 1942 года, а в Винницу батальон прибыл несколькими днями раньше. Прослеживается и то, что фактическое командование всеми структурами батальона, в т.ч. и мелкими группами, осуществляли немцы. Из-за размещения под с.Стрижавкой Винницкого района ставки Гитлера Винницу и территорию немецкой зоны оккупанты стремились сделать в высшей степени свободными от всяческого сопротивления и безопасными для высшего руководства армии и рейха. Одним из обязательных условий достижения этих целей они считали создание здесь зоны “юденфрай” – свободной от евреев. Массовые акции уничтожения еврейского населения проводились повсеместно в городах и местечках, входящих в немецкую зону оккупации. Первые крупномасштабные антиеврейские акции осуществили подразделения… полка группы армий “Юг”, потом их проводили айнзацгруппы “С” при активном участии вспомогательной украинской полиции, в т.ч. Буковинского куреня (109 карательный батальон), возглавляемого бывшим петлюровским генералом Омеляновичем-Павленко. В 1942 году 16 апреля расстреляли 10 тыс. евреев г.Винницы. К акции были привлечены и литовские полицейские, что подтверждается документами ЧГК. В этих же источниках имеются сведения об участии литовских коллаборантов в акциях массового уничтожения евреев Литина в июне-октябре 1942 г.. Расстрелы производились на территории бывшего военного городка, где размещался лагерь фирмы “Тодт”. Тогда истребили 1547 евреев (в т.ч. 91 ребенка) и 76 цыган-детей.

В немецкой зоне оккупации Винницкой области существовало 65 гетто и рабочих лагерей, большинство из которых были созданы уже после проведения массовых акций (с лета 1941 г. по лето 1942 г.) для временно оставленных в живых ремесленников и членов их семей. Эти гетто и лагеря носили “трамплинный”

характер: когда потребность в рабочей силе узников отпадала или не могла быть удовлетворена (из-за болезни узника, к примеру), переставших быть полезными людей убивали. Такими “трамплинными” были и рабочие лагеря вдоль дороги “Винница-Умань”. Дорожно-строительные и ремонтные работы были в компетенции организации “Тодт”. В ответ на запрос начальника следотделения УКГБ УССР по Винницкой области Особым архивом военного архивного управления при Совете Министров СССР в апреле 1980 года были сообщены следующие сведения: организация “Тодт” создана в Германии с приходом к власти Гитлера. Возглавлял ее министр вооружения и индустрии инженер доктор Тодт – его фамилия стала названием организации. В задачи организации “Тодт” входило строительство крупных заводов, укреплений, государственных автодорог и железных дорог. Данные сведения получены из протоколов допросов военнопленного Франца Телерта, возглавлявшего отделение № 606 организации “Тодт”. Телерт также показал, что в его отделении постоянно работало 70-80 лиц специалистов немецкой национальности. Кроме того, привлекали от 150 до 200 человек советских военнопленных и местных жителей. Их использовали на тяжелых земляных работах, на подноске строительных материалов. Отношение к этим людям было жестоким: кормили плохо, заставляли много работать. Речь идет, видимо, о небольшом – в несколько десятков километров – участке шоссе, поскольку участник строительства шоссейной дороги “Винница-Умань” военнопленный инженер организации “Шпеер”* Генрих Лангер показал, что на строительстве шоссейной дороги Львов-Проскуров-Винница-Умань-Кировоград-Кривой Рог-Сталино использовалась рабочая сила из числа советских граждан, примерно 150 тыс. человек. В подчинении немецких служащих организации “Тодт” находились прибывшие в Гайсин литовские полицейские из роты Войтекуса Степонкуса и украинские полицаи из местного населения. Из показаний, данных во время допросов, бывшими полицейскими 4 роты 7 охранного батальона Литовских фашистских отрядов “самозащиты”, можем установить, какие функции были на них возложены и где именно проходили они службу.

(Далі буде)

Фаина Винокурова,
историк-архивист, заместитель
директора Государственного
архива Винницкой области (Винница)

Источники:

Мюллер Норберт. Вермахт и оккупация.- Москва, 1974.- С. 101.
Круглов А. Энциклопедия Холокоста – Киев, 2000. – С. 13-16.
Уничтожение еврейского населения в Винницкой области в 1941-1944. – Могилев-Подольский, 1977.- С.8-14, 52-53.
Коллекция документов об оккупационном режиме на территории Винницкой области, виявленные в Винницком и других архивах (из личного фонда автора, ДАВО, ф. Р-6121).
* В 1943 г. в районе г.Винницы самолет, на борту которого был глава организации – Тодт, разбился. Организацию возглавил и дал ей свое имя профессор Шпеер.

1 2 3 4 5

Up