Новини
Наші партнери
Тематичні сайти
Про нас
 
ЗМІСТ

 Журнал № 1(2), 2007
- титульна сторінка;   зміст
 Журнал №1, 2005
 - зміст  [закачати]
 Випуск №1
 - зміст  [закачати]
 Випуск №2
 - зміст  [закачати]
 Випуск №3
 - зміст  [закачати]
 Випуск №4
 - зміст  [закачати]
 Випуск №5
 - зміст  [закачати]
 Випуск №6
 - зміст  [закачати]
 Випуск №7
 - зміст  [закачати]
 Випуск №8
 - зміст  [закачати]
 Випуск №9
 - зміст  [закачати]
 Випуск №10
 - зміст  [закачати]
 Випуск №11
 - зміст  [закачати]


Rated by PING
META - украинская поисковая система
Rambler's Top100
статистика

БЮЛЕТЕНЬ "ГОЛОКОСТ І СУЧАСНІСТЬ"

 

Голокост і Україна

К ВОПРОСУ ОБ ОТДЕЛЬНЫХ АСПЕКТАХ АНТИСЕМИТСКОГО ХАРАКТЕРА ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ
ОБРАБОТКИ НАСЕЛЕНИЯ ОККУПИРОВАННЫХ ТЕРРИТОРИЙ УКРАИНЫ
(на примере генерального округа Киев)

В результате первых месяцев ведения военных действий на Восточном фронте подразделениям вермахта удалось, сломив отчаянное сопротивление войск Красной армии, захватить важные в военно-стратегическом и экономическом отношении территории УССР.

С первых дней оккупации началась активная идеологическая обработка населения, в которой центральное место принадлежало разжиганию межнациональной розни и вражды, а также возрождению, казалось утратившего силу в годы советской власти, антисемитизму. Следует отметить, что в отличие от славянского населения оккупированных территорий только евреи подлежали полному уничтожению. Что касается утверждений: “после евреев настала бы очередь украинцев”, – они относятся больше к имеющим силу мифологемам, чем к реальным намерениям руководства III рейха, которое только по отношению к евреям проводило политику полного уничтожения. На оккупированных территориях отношение нацистской власти к лицам, родившимся от смешанных браков, было более жестоким, чем в самой Германии, где они подвергались преследованиям, но не подлежали отправке в лагеря смерти [1, с.21,22]. Что касается украинского народа – политика нацистов носила скорее всего характер геноцида, т.е. была программой, “которая предусматривала уничтожение наций как таковых; но это не было программой Холокоста – спланированного полного физического уничтожения” [2, с. 61 ]. Местное население оккупированных территорий, не выступая против нацистов, имело возможность сберечь жизнь, особенно в первый период оккупации. В приказах немецких комендатур, датированных июлем 1941 г. и распространяемых в захваченных областях Украины, указывалось: “Немецкое командование гарантирует жителям оккупированных территорий полную неприкосновенность личности, если они ведут себя мирно и спокойно” [3, с. 52]. Та же мысль тиражировалась в многочисленных объявлениях, сообщаемых населению оккупированных территорий: “... Еще раз обращаю Ваше внимание на то, что каждый, кто непосредственно ... поддерживает членов банд, саботажников, … беглых военнопленных, дает им ночлег или еду, или чем-нибудь другим им помогает, карается смертью, все его имущество конфисковывается....” [4, л.. 197]. В другом документе говорилось практически то же: “… Если установлено, что кто-нибудь из членов семьи сотрудничает с бандитами, то необходимо привлечь к ответственности всю семью, уничтожить всех до одного…” [5, л. 13].

Отношение высшего руководства III рейха к проблеме славянского населения не отличалось единством взглядов, и, во всяком случае, зависило от общего хода военных действий. Заслуживают внимания слова рейхслейтера А. Розенберга, высказанные им в узком кругу по вопросу о проблеме восточных территорий: “… цель для Германии – свобода для украинского народа. Это непременно следует принять в качестве программного политического пункта. В какой форме и в каких масштабах сможет потом возникнуть украинское государство, – говорить в настоящее время нет никакого смысла… И, наконец, на более позднее время можно иметь ввиду и организацию политического движения, что-нибудь вроде Свободного Украинского Казачества, …– это большая разница, привлеку ли я через несколько лет 40 миллионов человек к добровольному сотрудничеству или вынужден буду за каждым крестьянином поставить по солдату” [6, л.23, 24]. Приведенная обширная цитата из высказывания одного из руководителей III рейха, характеризующая его личное отношение к “украинскому вопросу”, не была преобладающей в среде высшего руководства и не реализовалась на практике. А.Розенбергу неоднократно указывали на то, что он: “…слишком много внимания уделяет украинцам…” [7, л.13 ]. Реальные действия нацистов по отношению к украинскому населению более характеризуют высказывания рейхскомиссара Коха: “Нет никакой свободной Украины. Цель нашей работы должна заключаться в том, чтобы украинцы работали на Германию, а не в том, чтобы мы сделали этот народ счастливым” [8, л. 65]. Известны и другие высказывания нацистских руководителей: “…Снабжение питанием местных жителей и военнопленных является ненужной гуманностью”, – так говорилось в инструкции “О поведении войск на Востоке” [9, л.3 ]. Да и сам А. Розенберг неоднократно корректировал свое отношение к украинцам. Для примера достаточно привести следующее высказывание: “…Не случится ничего страшного, если тот или иной гебитс-комиссар поступит по-человечески с тем или иным украинцем. Ему не нужно только вести себя с ними по-товарищески. Это одна граница, которой следует придерживаться” [10, л. 58]. В секретном циркуляре командующего германскими тыловыми войсками на Украине генерала авиации Китцингера от 18 июля 1942 г. за №1571/564/42 подчеркивалось: “Украинец был и остается для нас чуждым. Каждое простое, доверчивое проявление интереса к украинцам и их культурному существованию идет во вред …” [11, л.151]. Подобные высказывания имеются и в “Памятке для немцев на Украине”, распространяемой, например, окружным комитетом НСДАП в оккупированном Киеве: “…Немецкий солдат освободил Украину от большевизма. …Украинцы обязаны нам этим, и в благодарность за это они должны работать изо всех сил и оказывать нам помощь в мобилизации на Украине всего, что может способствовать победе” [12, л. 49].

Все приведенные высказывания нацистских руководителей, касающиеся вопроса их отношения к будущему украинского народа, довольно противоречивы, изменяющиеся в зависимости от военно-политической конъюнктуры, но никоим образом не могут быть сопоставимы с судьбой еврейского населения. Позиция нацистского руководства по отношению к евреям носила лишь одну допустимую формулу: “Еврейский вопрос будет разрешен в Европе и Германии только в том случае, если на европейском континенте не останется больше евреев” [13, л. 55].

Таким образом, будущее евреев и других народов имело резко противоположную судьбу. Между Холокостом и геноцидом существует существенная разница. Поэтому утверждения о том, что “после евреев наступила бы очередь украинцев и других народов” лишены оснований и должны быть отнесены, скорее, к предположениям, чем к имеющим место принятым решениям. Наряду с евреями полному уничтожению подлежали цыгане, часть которых в Германии, например, уцелела. Но на оккупированных территориях их судьба была трагической. Айнзацгруппа “Д” под командованием Отто Олендорфа уничтожила всех цыган, обнаруженных ею в зоне своего действия [14, с. 67].

С оккупацией части территории СССР перед немецкими властями стояло задание: привлечь на свою сторону большую часть местного населения. В выполнении этого задания, имеющего доминирующее политическое звучание, основное место заняла идеологическая обработка местного населения. Основным пунктом при реализации вопросов идеологической работы, на который обращалось особенно пристальное внимание, был антисемитизм, имевший в местной среде некоторые позиции. Именно эта особенность местной жизни, так полностью и не искорененная советской властью, стала центральным пунктом в идеологической обработке местного населения. В этом вопросе основы идеологической работы нацистской оккупационной власти полностью совпадали с расистской сущностью идеологии III рейха.

Рассматривая этот, в общем, малоисследованный аспект повседневной жизни на оккупированных территориях, следует учитывать ту морально-психологическую обстановку, которая имела место в первые недели и месяцы “нового порядка”. На глазах были разрушены, казалось бы, незыблемые основы прежнего режима. Население фактически пребывало в состоянии психологического шока, подкрепленного немецкими репрессиями не только против евреев, но и против всех потенциальных противников III рейха.

Сами участники подпольных организаций признают, что на оккупированных территориях царила обстановка полного психологического шока, когда только: “…истинные советские патриоты могли выступить не рассчитывая на жизнь и победу, а на смерть…”. Этот же источник подтверждает, что влияние немецкого режима: “... создало осенью 1941 г. обстановку, когда враждебные элементы всех мастей: кулаки, националисты, зеленовцы и часть деморализованного крестьянства пошли на службу к оккупантам, а громадное большинство населения в испуге и страхе отказалось от всякой политики и борьбы, прикрывая себя внешней враждебностью к советской власти.” [15, л.2,4,5]. Следует также учесть еще один фактор, который касается практически полного отсутствия организованной борьбы советского подполья с немецкой властью в первые месяцы оккупации. Так, в справке о работе подпольного Ржищевского РК ЛКСМУ указывалось: “…Комсомольцы, у которых сознание, а также долг перед Родиной определяли их место в жизни, несли большие потери, причем действия врага оставались совершенно безнаказанными, потому что не было, по существу, конкретного руководства со стороны существовавшего якобы подпольного райкома партии” [16, л.122]. Наведенные данные по всего лишь одному параметру обстановки, существовавшей на оккупированной территории, свидетельствуют о потенциально больших возможностях, которых могла достичь немецкая пропаганда среди населения, которое к тому же действительно в массовом порядке пострадало не только от политики сталинского режима, проводимой в 20-30-е годы, но также и от предыдущих мероприятий большевиков, проводимых в период гражданской войны.

Следует отметить, что антисемитизм, имеющий распространение в бывшей “черте оседлости” и имеющий скорее экономически обусловленную причину, не имел ничего общего с новыми условиями жизни на оккупированных территориях и мог использоваться скорее как историческая традиция, но не как идея, используемая нацистами для оправдания своего господства, а также уничтожения евреев. Антисемитизм и антиеврейские эксцессы на Украине всегда были (в отличие от России) частью или опосредованным результатом социальных конфликтов. Фактически, еврейские погромы на Украине во время народных восстаний были следствием политической незрелости народных масс [17, с.54]. С идеологической целью нацистами могли быть использованы лишь события, максимально приближенные во времени. В этом плане необходимо назвать те события, которые действительно происходили на территории Украины в 20-30-е годы XX столетия, - т.е. в период т.н. III промышленной и социально-политической модернизации страны. Погромные эксцессы, которые происходили на Украине в период 1918-1920 гг., также не могли быть использованы нацистами в глобальном плане, в первую очередь не с точки зрения массовости жертв среди евреев Украины и одновременной массовости участников погромного движения среди украинцев, а в большей степени с причины национальной принадлежности жертв. Жертвами же во время погромов периода гражданской войны, за небольшим исключением, были евреи. Эти события можно было использовать только с точки зрения использования тезиса о “жидобольшевистском” характере советской власти. “Украинцам бросались в глаза еврейские чекисты, складывалось представление о “жидокоммунии”, что вскоре стало причиной коллективизации и голодомора…” [18, с. 123]. Проводя параллели между образом “жидокоммунии” и преступлениями сталинизма, нацисты могли использовать полученный результат в качестве базисного при начале идеологической обработки населения оккупированных территорий.

Вместе с тем население оккупированных территорий, пережив события 1917-1920 г. и наступивший после этого сталинский террор, внутренне было готово к восприятию событий Холокоста. Смысл этого парадоксального объяснения состоит в практической идентичности политических систем нацистской Германии и коммунистического СССР. Поиск “врагов народа”, политические репрессии, отказ от выполнения элементарных прав граждан и целых социальных групп были явлениями, характерными для обоих тоталитарных государств. “…Гитлеровская эгалитарно-расистская тотальность, как и сталинский симбиоз вытаптывания различий и миродержавного изоляционизма, совместно строили античеловечество, способное заполнить собой поприще, унаследованное от близкой к исчерпыванию истории” [19, с.18]. Методы нацистской пропаганды среди населения оккупированных территорий облегчались также тем, что они были практически идентичными с пропагандой коммунистического режима. Отличие заключалось больше в технических возможностях двух тоталитарных режимов, чем в их способах и методах реализации.

Необходимо отметить, что на момент вторжения в пределы СССР у нацистского руководства уже были разработаны идеологические формы и методы борьбы за влияние на местное население, за какими именно евреи рассматривались как опора сталинского режима, отождествлялись с ним. В наиболее полной мере наставления А. Гитлера были отражены в директиве верховного главнокомандования вермахта от 12 сентября 1941 года. “Борьба против большевизма, – отмечалось в ней, – требует суровых и энергических действий, прежде всего … против евреев, которые есть главными носителями большевизма” [20, с. 26].

С первых дней оккупации на территории Украины начала работать мощная пропагандистская машина, направленная главным образом на оправдание начатой III рейхом войны, главным же тезисом, использующимся при этом, был “жидобольшевистский” характер советской власти, при котором преступления сталинского режима автоматически перекладывались на евреев. Нацистская пропаганда (более 400 периодических изданий на языках народов СССР) ежедневно “разъясняла” населению оккупированных территорий, что именно евреи, “захватившие власть в СССР”, являются их истинным и главным врагом [21, с. 6]. Наряду с репрессиями немецкая пропаганда твердила неустанно о создании нового земельного порядка и достатках, которые ожидают крестьян после отмены колхозного строя [22, л.13].

Оккупационная власть уделяла большое внимание развитию на Украине издательского дела, рассматривая в нем существенный технический фактор влияния на местное население. Несмотря на значительные разрушения полиграфического производства, а в некоторых случаях и полного отсутствия такового, немецкое командование шло на вложение крупных материально-финансовых средств. Согласно сведений немецких властей о печатных органах на оккупированной территории Украины и проведенном анализе о проделанной работе за два года: “…Не было случайностью, что именно в этой области, прежде всего, началась работа, в результате которой были созданы все предпосылки для влияния на население с целью политической пропаганды, для освоения страны и ее полного управления. Задача обеспечить печать и пропаганду была не хозяйственной, но политической, при соблюдении хозяйственной необходимости…” [23, л.2,3]. За данными этого источника на территории генерального округа Киев в период 1941-1942 года выходило 24 украиноязычные, а также 1 русскоязычная газеты. Тираж газет постепенно увеличивался. Не учитывая стенгазет и сельскохозяйственных периодических изданий в это время на 30 жителей приходился один экземпляр газеты. Автор подчеркивает: “…Это сразу кажется, что не много, но очень значительно для Украины, так как мы эти газеты, главным образом, распределяем по большим городам, чтобы процент распределения был там выше, а кроме того, в сельской местности в большом объеме распространялись сельскохозяйственные издания….” [24, л.17]. Согласно приказа рейхскоммисара Украины от 18 февраля 1942 г., целью украинской прессы было: “…Издающиеся в рейхскоммисариате украинские и другие газеты - исключительное средство влияния на население пропагандой и политикой, приказанной рейхскомиссаром. Они не служат народным и культурным целям населения или отдельным группам или даже веросповеданиям….” [25, л. 81-82].

Нацистами использовались радиостанции, система кинопередвижек, выставки, передвижной пропагандистский центр, немецкий спецбатальон У-3. На сценах театров оккупированных городов шли спектакли, где главными действующими лицами были евреи-чекисты, уничтожающие украинцев. На экранах демонстрировался антисемитский фильм “Жид Зюс”, специально доставленный из Берлина [26, с. 75].

Оккупационные власти всячески упрощали, фальсифицировали, а также примитизировали представляемую местному населению информацию, рассчитывая на объективно невысокий интеллектуальный уровень населения, оставшегося на оккупированной территории. В этом плане некоторый интерес представляют данные статистического отдела Управы г. Киева. За несомненно конъюнктурными строками некоторых документов этого отдела можно увидеть приблизительную картину количества грамотного населения города. Автор одного из документов утверждает, что “реально среди взрослого населения в г. Киеве неграмотных насчитывалось 25,5 %”. [27, л. 35]. Именно на такую категорию населения и были направлены усилия немецкой пропаганды, характерным примером которой выступают распространяемые брошюры: “Власть Сталина”, “В застенках ГПУ”, “Разве это социалистическое строительство?”, “Почему я враг советской власти?” [28, л. 32].

(Далі буде)

Алексей Гончаренко
(Переяслав-Хмельницкий)

Примечания

1. Ицхак Арад. Катастрофа советского еврейства // Уничтожение евреев СССР в годы немецкой оккупации (1941-1944). Сборник документов и материалов. Редактор Ицхак Арад. Яд Ва-Шем. Национальный Институт Памяти жертв нацизма и героев Сопротивления. – Иерусалим 1992. – 424 с.
2. Єгуда Бауер. Місце Голокосту в сучасній історії // Поза межами розуміння Богослови та філософи про Голокост. – К.: Дух і Літера, 2001.– 434 с.
3. Альтман И.А. Холокост и еврейское сопротивление на оккупированной территории СССР: Учеб. пособие для студентов высш. учеб. заведений // Под ред. проф.. А.Г.Асмолова. – М.: Фонд “Холокост”, 2002. – 320 с.
4. Государственный архив Киевской области (далее - ГАКО), ф.2225, оп. 1, д.7.
5. Центральный государственный архив общественных организаций Украины (далее – ЦГАОО Украины), ф. 1, оп. 70, д. 22.
6. ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 23, д. 3104
7. ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 23, д. 3108.
8. ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 23, д. 3107.
9. ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 23, д. 3108.
10. ЦГАОО Украины , ф. 1, оп. 23, д. 3107.
11. ЦГАОО Украины, ф.1, оп.23., д. 3920.
12. ЦГАОО Украины, ф.1, оп. 23., д. 688.
13. ЦГАОО Украины , ф. 1, оп. 23, д. 3107.
14. Єгуда Бауер. Місце Голокосту в сучасній історії // Поза межами розуміння. Богослови та філософи про Голокост . – К.: Дух і Літера, 2001.– 434 с.
15. ЦГАОО Украины, ф. 166, оп. 3, д.121
16. ЦГАОО Украины , ф. 7, оп. 10, д. 100.
17. Ізраїль Клейнер. Володимир (Зеев) Жаботинський і українське питання. Вселюдськість у шатах націоналізму. Канадський Інститут Українських Студій. Київ-Торонто-Едмонт. 1995. – 264 с.
18. Феллер Мартен: Пошуки, спогади, роздуми єврея, який пам’ятає своїх дідів, про українсько-єврейські взаємини, особливо про нелюдське і людяне в них. – Дрогобич: ВФ “Відродження”, 1998. – 376 с..
19. Гефтер М.Я. Эхо Холокоста и русский еврейский вопрос. – М.: НПЦ “Холокост”, 1995. – 295 с.
20. Коваль М.В. Нацистський геноцид щодо євреїв та українське населення (1941–1944 рр.) // Український історичний журнал. – №2 – 1992 р. Київ. Наукова думка.
21. Альтман И.А.. Отрицание Холокоста: история и современные тенденции. - М.: Фонд “Холокост”, 2001. – 88 с.
22. ГАКО, ф. 4, оп. 1, д. 265.
23. ЦГАОО Украины, ф. 166, оп. 3, д. 146.
24. ЦГАОО Украины, ф. 166, оп. 3, д. 146.
25. ЦГАОО Украины, ф. 1, оп. 23, д. 1063.
26. Левитас Ф. Холокост на Украине (по материалам украинских архивов) // Проблемы Холокоста: научный журнал. – Вып. 1. – Запорожье: Премьер, 2002. – 200 с.
27. ГАКО, ф. 2356, оп. 15, д. 18 А.
28. ЦГАОО Украины, ф.1, оп. 70, д. 108.

 

“Голокост і діти”

ЕЩЕ РАЗ О СПАСЕНИИ ДЕТЕЙ ИЗ ГЕТТО
ТРАНСНИСТРИИ

В статье очеркового характера “Один из нескольких тысяч”, написанной мной в соавторстве с моим отцом Михаилом Гусевым и увидевшей свет на страницах бюллетеня “Голокост і сучасність”, № 1(7), январь-февраль 2003 года, я привел цитаты из сборника статей Ицхака Арада “Холокост. Катастрофа европейского еврейства (1933-1945 гг.)” и книги Матвея Гейзера “Семь свечей”. Благодаря Ицхаку Араду я узнал, что несколько тысяч еврейских детей в начале 1943 года были возвращены из Транснистрии в Румынию. Матвей Гейзер уточнил, что дети были вывезены из гетто и заслуга в этом благородном деле принадлежит еврейской общине Румынии. Далее статья была посвящена судьбе одного из спасенных еврейских детей – Давиду Исааковичу Розенфельду. Тема увлекла меня. И вот у меня в руках ксерокопированные листки с текстом на английском языке – глава “Возвращение сирот” из книги “Горящий лед: гетто Транснистрии”. Автор – Авигдор Шахан. Максимально используя свой многолетний опыт преподавания английского языка и переводчика, ставлю своей целью ознакомление русскоязычного читателя с материалами указанной главы. При этом я буду приостанавливать ход повествования замечаниями, комментариями и вопросами там, где считаю это необходимо.

Вопрос о репатриации сирот из гетто Транснистрии еврейское руководство Румынии поставило перед правительством страны после успеха в деле возвращения домой из вышеуказанной контролируемой румынскими войсками территории 1 500 евреев города Дорохой. На карте современной Румынии я нашел этот городок в северо-восточной ее части, на реке Жижия. Обращаю внимание читателя на то, что и у Арада, и у Гейзера говорится о возвращении детей, в то время, как изначально планировался вывоз именно сирот. Работа по их спасению началась в январе 1943 года, но разрешение на возвращение было получено более чем год спустя – 15 февраля 1944 г. В этом месте просто необходимо перечитать цитаты, приведенные в статье “Один из нескольких тысяч”. Арад: “В начале 1943 года…”. Гейзер: “/…/ Еврейская община Румынии сумела вывезти в 1943 году…”. При всем уважении к именитым авторам нужно уточнить: фактическое спасение детей путем вывоза их из Транснистрии могло состояться только в 1944 году, что подтверждает и память героя статьи “Один из нескольких тысяч”. С января 1943 г. по февраль 1944 г. румынским властям было направлено бесчисленное множество обращений и запросов, но ни одно из них не помогло облегчить участь 5 000 сирот, страдавших на территории между Днестром и Южным Бугом от голода и холода. Еще 9 января 1943 года маршал Ион Антонеску и премьер-министр его правительства Михай Антонеску были обеспечены сведениями о сиротах и описанием ужасных условий их проживания. Еврейское руководство просило как можно быстрее переправить детей из этого региона в место “с более благоприятным климатом, либо в любое другое место, в котором они могут жить в гигиенических условиях”. К тому времени Болгария уже согласилась снабдить этих детей транзитными визами, и была надежда, что турки поступят также. Кроме того, было достигнуто соглашение, что американцев и британцев постараются склонить к тому, чтобы они разрешили эмиграцию сирот в любую страну, изъявившую желание принять их. Президент Совета федерации еврейских общин Румынии В.Фильдерман смог 11 января 1943 года послать письмо во Всемирный Еврейский Конгресс в Швейцарии, в котором он изложил положение сирот: “Я хотел бы поставить вас в известность, что в Транснистрии находятся 5 000 сирот в возрасте от 2 до 18 лет. Я хотел бы попросить вас ходатайствовать перед вашим правительством, чтобы оно разрешило их эмиграцию. Им уже обещаны транзитные визы через Болгарию и они скоро получат такие же визы от Турции. Надеюсь, что мир откроет свое сердце для этих сирот, поскольку они лишились своей родины, возможности распоряжаться своей судьбой, своих родных… Постарайтесь переправить их в любую другую страну или в Палестину”.

Тем временем, Константин Борсан, юдофил и личный друг Фильдермана, выехал из Румынии и, со своей стороны, проинформировал представителей Еврейского Агентства в Стамбуле о положении еврейских сирот в Транснистрии. Еврейское Агентство было готово помочь в их размещении, и его представитель в Стамбуле Хаим Барлас 1 марта 1943 года написал Борсану: “Мы готовы предоставить нашу полную поддержку плану эмиграции сирот, с условием, что румынское правительство сделает все необходимое для их эмиграции”. В том же письме Барлас также обещал оплатить стоимость транспортировки из Турции в Хайфу. Стоимость транспортировки в Турцию должна была быть обеспечена румынским правительством.

В то же время Михай Антонеску сообщил Фильдерману о том, что румынское правительство будет работать в направлении возвращения сирот из Транснистрии и поможет в их доставке в Палестину. Однако представители Германии в Румынии вскоре не дали развиться этому плану. 10 марта 1943 года Министерство иностранных дел в Берлине дало указание одному из советников Эйхмана:

“В ближайшие дни 150 еврейских детей должны быть отправлены из Румынии сушей через Болгарию в Палестину. Мы требуем, чтобы ни при каких обстоятельствах им не было разрешено уехать”.

Еврейское руководство Румынии проявляло настойчивость перед властями в деле спасения детей, но Министерство иностранных дел Германии в лице фон Тодека информировало румынских представителей, что ни при каких обстоятельствах это не должно было быть позволено. Но при каких обстоятельствах? Когда непосредственно Эйхман занялся этим вопросом, он счел эмиграцию в принципе возможной, но при условии, что “за каждого ребенка четыре немецких узника должны были быть освобождены”.

В данном месте мне, автору этой статьи, не совсем понятно, кому адресовалось условие. Если американцам и англичанам, то Второй фронт был открыт только в 1944 году. Какие немецкие пленные в массовом порядке были у них в 1943 году?

Эйхман был уверен, что условие не будет принято, и был убежден, что, следовательно, сироты не покинут Транснистрии. Однако еврейское руководство продолжало неистово протестовать. Тем временем, росло напряжение между немцами и румынами, поскольку румыны теперь пытались спасти свою собственную шкуру, так как восточный фронт разваливался. Еврейское руководство рассматривало это как возможность продолжать свои усилия для претворения в жизнь гуманного плана. К тому времени была известна следующая цифра: 4 600 сирот в возрасте от 2 до 18 лет без обоих родителей.

В декабре 1943 года сложилось впечатление, что длительная борьба, наконец, принесет плоды после того, как евреям удалось вовлечь в дело также и Международный Красный Крест. Его представитель в Румынии, Кольб, который прикладывал всевозможные усилия, чтобы помочь в разрешении вопроса, сообщил Фильдерману 22 декабря, что британские власти собирались послать суда для того, чтобы забрать детей из Транснистрии. Но к тому времени в живых оставалось 4 300 сирот – голод и холод забрали жизни остальных. Кольб предложил, чтобы сирот доставили в Бухарест, с тем, чтобы их отправили морем, как только суда прибудут.

Еврейские лидеры, даже будучи рады услышать об этом плане, скептически отнеслись к шансам получения от властей разрешения на доставку детей в Бухарест. В результате, они немедленно выдвинули другой план: собрать сирот в ряде различных городов, что было лучше, чем рассредоточить их по всей стране, с условием, что о прибытии кораблей будет сообщено, по крайней мере, за две недели и что будет достаточно времени для доставки сирот в порт. Действительно, радость еврейских руководителей была преждевременной, так как только 15 февраля 1944 года было получено от румынских властей официальное разрешение начать движение сирот из Транснистрии, но даже тогда разрешение ограничивалось сиротами, потерявшими обоих родителей и в возрасте до 15 лет. Это изменение уменьшило количество сирот, которым разрешалось вернуться, только до около 2 000 человек.

Здесь я снова хотел бы приостановить повествование. Мы уже знаем, что на вторую половину декабря 1943 года в Транснистрии находилось 4 300 сирот в возрасте от 2 до 18 лет без обоих родителей. Если условие репатриации считало возраст сироты до 15 лет, то получается, что сирот в возрасте от 10 до 18 лет было свыше 2 300 человек. Это реально?

Фильдерман настаивал, что были возвращены все сироты, “поскольку согласно всем законам, сиротой считается человек мужского или женского пола в возрасте до 21 года, да и в армию берут только с 18 лет”. Складывается впечатление, что румынские власти сомневались, смогут ли дети действительно эмигрировать из Румынии, и это было причиной того, что они не хотели “подвергать себя опасности” путем возвращения всех сирот. Вместо этого, возникла странная формулировка, что "детям в возрасте до 15 лет, потерявшим одного из родителей, должно быть дано преимущество перед теми, кому 18 лет, и кто потерял обоих родителей”.

В то самое время, когда предпринимались большие усилия для возвращения сирот в Румынию, за границей искали место для них, и в этом Международный Красный Крест был очень активен. 4 февраля 1944 года доктор Костинеску, председатель Красного Креста Румынии, послал следующее письмо в Министерство иностранных дел: “Румынские власти согласились послать 5 000 сирот в Палестину под наблюдением Красного Креста. Этих сирот перевезут морем в Стамбул на судне “Белачита”, которое будет плыть под флагами Болгарии и Красного Креста”. Костинеску также испрашивал разрешения на еженедельное передвижение в Бухарест 130 сирот. Оттуда их отправят на судно, стоящее в порту Мангалия.

На современной карте Румынии я нашел этот городок. Это самый южный порт страны на Черном море.

11 февраля 1944 года Костинеску объявил, что посольство Турции согласно принять судно, и что детям обеспечен надлежащий прием с его стороны.

Теперь все, что оставалось, – это доставить детей из Транснистрии. Еврейское руководство было готово к этому, и в течение 10 дней по получении официального согласия на вывоз 2 000 сирот в Румынию две делегации отправились в Транснистрию. Главами делегаций были те же люди, которые возглавляли делегации, занимавшиеся репатриацией евреев Дорохоя, то есть Фред Шрага – в Могилев-Подольский и Даду Розенкранц – в Тирасполь.

Возвращение сирот происходило с разрешения румынских властей. Но пресса страны, тем не менее, негодовала по поводу этого шага. Ежедневная газета “Porunca Vremii” процитировала орган Центрального совета евреев Румынии, называвшийся “Gazeta Yevteisca”, сообщавший о возвращении еврейских сирот из Транснистрии, и добавила:

“В ближайшее время будет возвращено 4 000 еврейских сирот, некоторые из которых очень нежного возраста, а некоторые подростки. Детей распределят по семьям в Молдавии, и мы верим, что их примут самым гуманным образом… А мы спрашиваем Центральный совет евреев: “Откуда возвращают этих детей?” С каких пор земля, терпимая к евреям, стала “родиной” Центрального совета евреев в такой степени, что разрешено вернуть жидов в страну?.. Как же это так, что евреи осмеливаются нарушать закон, запрещающий еврейскую инфильтрацию в страну, где антисемитизм является законом этой земли?”

Думаю, что под Молдавией в вышеприведенном отрывке понимается не нынешнее независимое государство со столицей в Кишиневе, а историческая область на северо-востоке Румынии, между Карпатскими горами и реками Прут и Дунай. Главный город – Яссы. Что касается слова “инфильтрация”, то согласно Словаря иностранных слов оно означает “просачивание”.

Делегация, отправившаяся в Могилев-Подольский, возглавляемая Фредом Шрагой, собирала детей этого региона, а также из Тульчина и Жугастру (Ямполя), в то время как делегация, возглавляемая Даду Розенкранцем и направленная в Тирасполь, собирала детей остальной Транснистрии и переправляла их в Балту.

Всего в Могилеве-Подольском и близлежащих местах было сконцентрировано 1 400 сирот. Из-за того, что эти районы были столь близки к бессарабской границе и движение поездов было интенсивным, работа делегации по концентрации сирот и возвращению их в Румынию была сравнительно легкой. Первой остановкой, где всех сирот этого региона собрали вместе, были Яссы, из которых их распределили по различным еврейским общинам. Из-за отличной организации эта группа сирот прибыла в Яссы 6 Марта, почти не имея каких-либо проблем.

К работе делегации в Тирасполе предъявлялись гораздо большие требования ввиду того, что территория, на которой пребывали сироты, была обширной. В результате в этот регион было послано две делегации – одна из Бухареста и одна из Ясс, с Розенкранцем во главе обеих. Делегация из Бухареста насчитывала 5 человек, включая Розенкранца, в то время как в составе Ясской было 11 человек. Эти две делегации работали в полном контакте одна с другой и включали в себя двух врачей.

26 февраля 1944 года делегация выехала в Тирасполь. В Бендерах Розенкранц встретился с майором Фалкуэйну, мэром города, и последний обещал свою полную поддержку в деле помощи детям, когда те будут проезжать город на пути к репатриации. Вместе с Благотворительным советом мэр продумал вопрос распределения питания среди детей, и три женщины из состава делегации помогали приготовить пакеты с едой.

28 февраля Розенкранц приехал в Тирасполь, встретился там с майором Якобеску и, после острого спора, получил охрану для сопровождения делегации на ее пути в Балту. Он также позаботился о дезинфекции в Бендерах, сборе принадлежавших сиротам ценностей, посещении гетто в Гросолове и спальных принадлежностях для детей в Тирасполе. Он также занимался вопросом снабжения сирот питанием, стоимость которого оплачивал Центральный совет.

В данном отрывке меня заинтересовало упоминание гетто в населенном пункте под названием Гросолово. Открываю хорошо составленную карту “Лагеря смерти и гетто на территории оккупационной зоны “Транснистрия” (Левобережье Днестра, Одесская, часть Винницкой областей Украины)”, которая присутствует в воспоминаниях Давида Спародинского “Одесское гетто” (ТПП “Хайтех”, Одесса, 1991, стр. 11). Автором карты является историк Владимир Окс, бывший одессит, проживающий ныне в Германии. На этой карте Гросолова я не нашел. Удача мне сопутствовала при исследовании типографски плохо выполненной карты “Лагеря и гетто Транснистрии”, представленной на стр. 124 книги Юлиуса С.Фишера “Транснистрия: забытое кладбище” (сокращенный перевод с английского, издательство “Друк”, Одесса, 2002). Белым кружочком к западу от Тирасполя, на самой границе Транснистрии, обозначено Гросолово. А белый кружочек свидетельствует о наличии в этом месте лагеря – трудового, для политических заключенных, или транзитного.

На следующий день Розенкранц встретил поезд из Ясс, который привез остальных членов делегации. В Тирасполе Розенкранц, согласно предварительной договоренности, поручил заботу о детях доктору Берковицу. А сам он вместе с Василиу, который, как было обговорено заранее, был назначен координатором, продолжил путь в Балту. Тем временем прибыли 43 упаковки с лекарствами и одеждой, которые были отправлены в Балту и Гросолово, вместе с деньгами, полученными телеграфом из Бухареста.

В ту же ночь Розенкранц встретился с евреями Балтского гетто и представителями других гетто региона, выступив перед ними со словами поддержки. 2 марта поезд с детьми достиг Тирасполя, пробыв в пути весь день и всю ночь из-за сложностей в отыскании железнодорожных вагонов. Детей приветствовали Розенкранц и ряд членов делегации, включая трех женщин. После короткой приветственной церемонии детей в сопровождении заранее подготовленной охраны препроводили туда, где они должны были спать. В ту ночь им подавали еду, приготовленную женщинами из делегации. В это время другие члены делегации разделились на группы для распределения одежды среди сирот, для приготовления пищи на регулярной основе, для проведения дезинфекции и т.д. Во время пребывания в Тирасполе все дети были выкупаны и пострижены. Они были готовы к продолжению пути.

6 марта Розенкранц и представители еврейской общины Ясс встретили поезд с 1 400 сиротами, прибывшими из Могилева-Подольского. В 1 час дня в тот же день прибыли еще 484 сироты из Балты, Тирасполя. После очень теплого приема их доставили в городской сиротский приют. Там разместили 160 детей, в то время как других сирот распределили по различным общинам Румынии.

Кстати, герой статьи “Один из нескольких тысяч” Давид Розенфельд в Яссах сразу же был отделен от товарищей, поскольку его поместили в еврейскую больницу. Из всех остальных доставленных сирот он помнит только еще одного попавшего вместе с ним на лечение мальчика по имени Изя. Через некоторое время Давида перевели в больницу в Бухарест, видимо заболевание было серьезным.

Передвижение из Могилева-Подольского в Румынию осталось в сердце Сильвии Арон, потерявшей обоих родителей, но очень хорошо помнящей то время.

“Перед тем, как мы вернулись в Румынию, мы предстали перед комиссией, состоявшей исключительно из мужчин. Они сидели за столом. Не знаю, были ли они румынами или немцами. Мы заходили обнаженными, одна за другой, и стояли перед ними, в то время как они задавали нам вопросы, выясняя личные подробности и записывая их. Моя сестра была старше меня, ей было около 13 лет, и, покинув комиссию, она разрыдалась. Все ее тело дрожало от этого унизительного обращения”.

Несмотря на то, что, на границе были суровейшие проверки, чтобы обеспечить допуск только настоящим сиротам, и, невзирая на опасности такого шага, многие родители пытались спасти своих детей, поместив их на поезд, везущий сирот в Румынию. Из воспоминаний Шмуэля Берковица: “Я буду помнить эту ужасную картину до конца жизни. Матери подходили близко к поезду с сиротами и бросали своих детей внутрь, чтобы спасти их. Однако охрана видели это, и на пограничной станции доложила своему начальству об этом. В результате устроили тщательную проверку, и дети, не имевшие надлежащих документов, были немедленно помещены в другой поезд и возвращены в Могилев-Подольский.

Одна девочка, которая была дочерью раввина, проехала весь путь из Могилева-Подольского в Яссы, ухватившись за ось под вагоном – и спаслась.

На подходе к границе доктор Штернберг снова пересчитал детей, но ужаснулся, поняв, что реальное количество превышало то, которое имелось в списках, на одного. Проблема, с которой он столкнулся, состояла в том, что надо было решать, кто будет спасен, а кто вернется в Гадес. (В древнегреческой мифологии – подземное царство, царство теней. Примечание переводчика). Неожиданно он обратил внимание на упаковку с лекарствами. Надо было найти маленького ребенка, способного лежать в ней в течение получаса, пока мы не пересечем границу.

Именно меня поместили в упаковку, а еще одного ребенка – на упаковку. Когда мы благополучно пересекли границу, меня извлекли из упаковки. Доктор Штернберг спросил меня, чего я хочу. Я ответил на идиш, что я хотел бы немного воды, но если у него нет, то я обойдусь и без нее”.

Как известно сейчас, ряду взрослых также удалось выскользнуть из Транснистрии на поезде с сиротами. Такая попытка была предварительно обдумана сионистскими молодежными организациями, которые вложили много фантазии и тщательного планирования в осуществлении побега. Вот свидетельство неизвестного лица:

“Мы приложили усилия, чтобы часть детей с родителями прокралась на поезд (наряду с пятнадцатью членами сионистских молодежных организаций). Они пробирались на поезд следующим образом: мы убеждались, что наши люди будут среди тех, кто доставлял еду сиротам в вагоны, а затем они там оставались. Некоторые действительно пересекли границу, но более ста были пойманы в результате тщательной проверки на границе и возвращены назад.

По прибытии детей в Румынию Автономный Комитет Помощи в Бухаресте организовал специальный женский комитет для приема сирот. В дополнение к нему в тех общинах, которые принимали сирот, были созданы местные комитеты, обеспечивавшие детям теплый прием и помощь, какая только была возможна.

Большая часть внимания теперь была сфокусирована на отправке детей из Румынии, главным образом в Палестину. И действительно: с марта 1944 года десятки сирот были помещены на каждый из кораблей, плывущих в Палестину. Представители Еврейского Агентства “Сохнут” в Стамбуле делали все, что могли, для переброски этих сирот в Палестину при малейшей на то возможности. Турки также очень помогали и убирали все препятствия, какие только могли убрать. Места на каждое судно бронировались заранее. Еврейские лидеры привлекли как Красный Крест Румынии, так и представителей Международного Красного Креста для помощи в решении этой проблемы.

В процессе поиска быстрого разрешения вопроса отправки детей в Палестину возник спор, будет ли лучше искать крупные суда или следует использовать более мелкие плавсредства. В то время как более крупные корабли, очевидно, могли провозить гораздо больше людей, и опасность также была большей, поскольку крушение такого судна привело бы к гораздо большему количеству жертв. Этот спор был весьма уместен ввиду того, что судно “Мафкура”, перевозившее 379 пассажиров, включая 61 сироту из Транснистрии, было потоплено неопознанной подводной лодкой, все пассажиры и экипаж погибли.

Но после этой трагедии, заставившей еврейских руководителей остерегаться других подобных случаев, произошло событие, потрясшее их еще больше. Это произошло после того, как Красная армия вошла в Румынию. Неожиданно советские представители в Румынии потребовали, чтобы все сироты из Бессарабии и Северной Буковины были возвращены на территорию Советского Союза. Этот приказ был полной неожиданностью и посеял панику в рядах всего еврейского руководства. Он датирован 23 сентября 1944 года, при том, что Красная армия пересекла границу с Румынией в августе.

Боязнь людей, прибывших от имени коменданта гарнизона Красной армии, была такой большой, что руководители различных сиротских приютов попросили присутствия представителя Автономного Комитета, когда детей будут спрашивать относительно их происхождения. Списки с фамилиями должны были быть представлены советскому коменданту на следующий день после посещения каждого сиротского дома. Вскоре после этого должны были быть представлены списки тех больных детей, которые находились в больницах при сиротских приютах.

Из 1 400 сирот, содержавшихся в двух приютах в Бухаресте в сентябре 1944 года, большинство из которых до войны проживало на территории, которая к тому времени была советской, только 520 было фактически передано представителям СССР, включая 300, объявивших ранее, что они желают вернуться туда, где родились. Этих детей передали оккупационной власти, которая сконцентрировала сирот в помещениях, которые она занимала. Уже находясь в руках у советов, многие передумали и объявили о желании вернуться в сиротские приюты, содержавшиеся еврейской общиной. Администрация этих приютов запросила Министерство внутренних дел Румынии по поводу того, что могло быть сделано для возвращения детей под их опеку. Министерство дало ответ такого рода: дети сами должны обратиться в Союзную комиссию по прекращению огня и просить своего возвращения в еврейские учреждения. В какой-то мере это сработало, и 50 детей были все-таки возвращены в еврейские сиротские приюты.

Как сейчас известно, перед тем, как комендант гарнизона Красной армии и члены Советской комиссии по прекращению огня посетили сиротские приюты, советам удалось заслать агента-провокатора в облике молодой еврейской женщины по имени Геня Роптенберг. Очевидно, что она была послана для того, чтобы выведать, что предпринималось в отношении отправки сирот в Палестину. Ко времени приезда советских представителей в сиротские приюты они в полной мере были ознакомлены со всеми деталями относительно планов репатриации детей в Палестину и о взаимоотношениях между приютами и местной еврейской общиной. Требование представителей страны, побеждавшей в войне, было непреклонным: “Не только те, кто родился на советской территории, но и все дети, проживавшие в районах, которые считались советскими в 1940-1941 годах, даже если они родились где-либо в другом месте, подлежат передаче нам”.

Несмотря на преданность членов Автономного Комитета и руководителей еврейской общины делу спасения сирот, интересно ознакомиться с Отчетом сионистского эмиссара того периода времени, который он отослал в Исполком Еврейского Агентства и Гистадрут:

“Количество сирот из Транснистрии – 1 400 человек. Условия их жизни в рамках Центрального совета ужасают. О них не заботятся. Им не хватает хлеба и одежды. Сионистским молодежным организациям не позволили работать с ними, а когда они это делали, то скрытно. Приход Советов и переход школ к коммунистам имели результатом то, что эти дети пошли к новым властям и потребовали, чтобы их отослали в Россию… Этого захотело большинство, в то время как сионистское меньшинство не могло противостоять этому”.

17 декабря 1944 года Еврейское Телеграфное Агентство послало сообщение из Бухареста: “Группа из 520 детей-сирот, … которые жили в Бухаресте около 6 месяцев, сегодня выехали в Одессу. Там они будут находиться в специальном детском приюте… На прощальном приеме, для этих детей устроенном, глава Советской комиссии по прекращению огня генерал Сергей Виноградов заявил: “Я могу обещать вам то, что эти дети будут свободными и счастливыми гражданами нашей страны. Они вырастут и станут студентами, рабочими и солдатами Советского Союза”.

Автономный Комитет послал детям, которые были накануне отправки в СССР, письмо, полное боли, но в то же самое время призванное и приободрить их. В нем Комитет писал:

“Мы стремились изо всех сил отправить как можно большее количество из вас в Палестину, на основании иммиграционных удостоверений, которые мы получили еще до того, как вы прибыли сюда. Не позволили условия вам всем иммигрировать… Только небольшое количество было удостоено такой чести, и далее из них 61 человек был убит величайшим врагом еврейского народа… Будьте добры друг к другу. Будьте верными друзьями. Докажите, что те немногие из вас, которые еще остаются, принадлежат к народу, который заслуживает лучшей жизни”.

Рита Дикман, а в то время Иванир, рассказывает о том, что произошло с сиротами, посланными в Одессу. Ей самой, уроженке Северной Буковины, было около 11 лет, когда ее родители были депортированы в Транснистрию. Она осталась одна с восьмилетней сестренкой после того, как ее отец был сброшен румынами с плота, на котором они переплывали Днестр, а затем застрелен, а мать и другие члены семьи умерли от голода или болезней в Могилеве-Подольском. К 1943 году только они с сестричкой, да еще две тети, выжили из обширной семьи. Девочки вернулись в Румынию вместе с другими сиротами, где о них проявляли заботу любящие и преданные приемные родители, пока они не оказались среди сирот, посланных назад в СССР. С середины зимы 1944 г. по середину января 1945 г. поезд тянулся по путям через мороз и снег, пока не достиг Одессы. В этой точке детей в возрасте от 15 лет и старше отослали в Донбасс, в то время как более юные остались в Одессе. Таким образом, обе девочки оказались в причерноморском городе.

Снова приостановлю повествование и осмелюсь процитировать себя же, статью “Один из нескольких тысяч” /…./ “В ночь под новый 1945 год эшелон с детьми прибыл на станцию Одесса-Товарная”. А у Риты Дикман получается, что поезд прибыл в Одессу в середине января 1945 года. За уточнением я опять обратился к Давиду Исааковичу Розенфельду. Он считает, что эшелон прибыл в морские ворота Украины все-таки в самом конце декабря 1944 года, но мог стоять в Одессе вплоть до середины января 1945 года.

Продолжаем рассказ Риты Дикман.

“Мы проживали с около сорока другими сиротами, а также вместе с местными осиротевшими на даче, за городом. Те личные вещи, которыми евреи Румынии снабдили нас, должны были быть сданы на центральный склад, по приказу директора. Их сразу же украли после того, как мы их передали. Было обнаружено, что директор сам украл эти вещи, и его на посту директора сменила женщина. Пища была очень скудной. Утром и вечером она состояла из некрепкого чая и куска хлеба. На обед у нас зачастую была тушеная капуста. Мы немного изучали арифметику, чтение и письмо, но учебной атмосферы там не было. Единственным человеком, которого мы любили в этом учреждении, была наша вожатая, комсомолка, в возрасте около 17 лет. Когда я с ней подружилась, она мне раскрыла секрет, что она тоже еврейка и что ее родителей депортировали в Сибирь. Когда бы мы не вышли за ворота, местные мальчики забрасывали нас снежками и дразнили нас по-всякому, например, “вонючие жиды”. Несколько месяцев спустя офицер – еврей по фамилии Фишер, который был из Буковины, приехал на поиски своей дочери, находившейся с нами. Он сказал, что если у кого-либо из нас есть деньги на железнодорожный билет и есть желание рискнуть, то он может такого человека взять с собой в Буковину. У нас с сестрой денег не было, поэтому вместо этого я снабдила его письмом тете в Черновцы, в котором я написала только одно предложение: “Дорогая тетя, спаси то, что еще осталось, чтобы спасти…”.

Группе сирот все же удалось вырваться из Одессы в Черновцы. Затем их переправили в Румынию, так как граница на участке Северная Буковина –Румыния в то время была открытой. Из Румынии они попали в Палестину.

После того, как 520 сирот были отправлены назад, в Советский Союз, еврейское руководство Румынии использовало любую возможность для того, чтобы переправить оставшихся в Палестину как можно быстрее, и, действительно, в течение нескольких месяцев все остальные были доставлены на историческую родину.

Спасение сирот Транснистрии было одним из самых выдающихся деяний румынского еврейства, выполненного решительно, мужественно и смело в период страха, ужаса и лишений.

…Мы часто встречаемся с Давидом Исааковичем Розенфельдом. Он, действительно, один из нескольких тысяч – ведь в декабре 1943 года в Транснистрии в живых оставалось 4 300 детей и подростов в возрасте от 2 до 18 лет без обоих родителей. И один из 1 884 человек в возрасте до 15 лет, которые реально были вывезены из Транснистрии в Румынию. К сожалению, он же – один из 520 сирот, возвращенных советами на территорию СССР.

Во время последней, к моменту написания этой статьи, нашей с ним встречи, я зачитал ветерану абзац, который стоит почти в самом конце главы “Возвращение сирот”. Вот он: “Сирот отправили из Бухареста в СССР в абсолютно враждебное нееврейское окружение с целью выкорчевать из них любой след еврейства, но они продолжали оставаться верными своему народу и своей религии. Самые храбрые из них, у которых внутри горела какая-то надежда, взяли свою судьбу в свои руки и с большой решимостью, понимая, что если их поймают, то отправят в исправительную колонию в Сибирь, совершили побег в Румынию, где им предоставили преимущественное право на передвижение в Палестину. Другие, все еще помнившие идишкайт своего детства, продолжали следовать своей религии, как только могли, и только те, кто не нашел в иудаизме поддержки, на которую можно опереть свои усталые головы, забыли свое прошлое и находятся там до сегодняшнего дня, в чужих полях, в поисках своей идентификации в жестоких обстоятельствах, в которые судьба закинула их”.

Давид Исаакович вспомнил, что в конце сороковых годов, во всяком случае, не ранее 1948 года, он получил письмо из Черновцов от одного из тех, с кем он вместе был возвращен из Румынии в СССР. Всего одно предложение было написано по-румынски. Давид Исаакович произнес его в оригинале, затем перевел на русский язык: “И только ты еще там”.

Давид Розенфельд – единственный из возвращенных из Румынии в Советский Союз детей-сирот, который был привезен в Одессу и продолжает жить в Одессе до сих пор. Так, по крайней мере, утверждает он сам.

Игорь Гусев (Одесса)

1 2 3 4 5

Up