AblackMenu
Сайт діє за підтримки Офісу
Ради Європи в Україні


ВИДАННЯ ЦЕНТРУ



Untitled
RiSearch results


Схема пошуку:
"И" "ИЛИ"

 

eajc











tolerspace

novadoba



kby

DrobytskyYar

Tolerance and Non-Discrimionation





 

Полеміка

С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ АУШВИЦ?

На каких дрожжах вырос гитлеровский антисемитизм? Когда начался скорбный путь евреев в Освенцим? Когда был запущен механизм, приведший к уничтожению шести миллионов невинных людей? Наверное, подобные вопросы вставали перед каждым, кто задумывался о трагедии европейского еврейства. Данный текст отнюдь не является попыткой в двух словах окончательно решить эти проблемы. Скорее, я предлагаю вниманию читателей повод для размышлений и дискуссии.

Вопрос об истоках Холокоста отнюдь не является праздным. Я уже имел возможность высказать свою позицию на страницах бюллетеня: смысл изучения Катастрофы европейского еврейства заключается не только и, возможно, не столько в выяснении новых фактов, сколько в осмыслении этой трагедии и извлечении уроков. И с этой точки зрения немаловажными представляются попытки понять, откуда в европейской культуре взялось то, что привело к газовым камерам? Конечно, в литературе существует множество вариантов ответа на этот вопрос. Упомяну четыре, наиболее часто встречающиеся, и сразу же отмечу: все они имеют право на существование и – в разной степени – претендуют на обоснованность, и все, бесспорно, идеологически обусловлены (внеидеологическое изучение антисемитизма и Холокоста в современном мире просто невозможно, слишком уж эта тема больная). Идеологически обусловлена, бесспорно, и та позиция, которую отстаиваю я.

Согласно одной точке зрения, отношение всех народов к евреям на протяжении всего Галута (еврейского рассеяния) определяется в первую очередь антисемитизмом. Евреев всегда ненавидели, презирали, им завидовали, при любой возможности их унижали, лишали прав, грабили, убивали. Холокост – это только кульминация пьесы, мелодия которой проходит через всю еврейскую историю. Эта точка зрения вписывает еврейскую трагедию первой половины ХХ века в широкий исторический контекст, однако, не объясняет, почему же именно тогда, а не на сто, тысячу или две тысячи лет раньше была сформулирована и почти осуществлена идея тотального уничтожения евреев. Сложно спорить с утверждением, что ксенофобия вообще является естественным свойством человеческого сознания, однако невозможно не замечать длительных периодов, когда в различных культурных ареалах к евреям относились нейтрально или даже с симпатией.

Согласно другой точке зрения, гитлеровская идеология в области отношения к евреям наследует христианской доктрине. Именно в рамках учения Церкви сформировался антисемитизм как специфическая форма фобии, именно христианство ответственно за юдофобию массового сознания и именно в средневековой Европе были “апробированы” различные способы решения еврейского вопроса – от законодательной дискриминации до насильственного крещения и уничтожения целых общин. Бесспорно, рудименты христианского массового сознания, со свойственным последнему предубеждением к еврейству, сыграли свою роль в массовости той поддержки (активной и пассивной), которую европейские народы оказали нацистам в их попытке Эндлозунга. Однако есть и серьезные аргументы против восприятия Гитлера как ученика (в части юдофобии) Иоанна Златоуста: это и роль деятелей христианских церквей самого разного ранга в спасении евреев, и антихристианская риторика нацистов, а самое главное – разница в понимании сути еврейства. Для христианина, даже ярого юдофоба, согласно церковной традиции фигура еврея воспринимается только в религиозной плоскости, крещеный иудей перестает быть таковым и занимает достойное место среди прочих христиан. Сколь бы ни были жестоки преследования евреев в Средние века, любой из потомков Авраама в какой бы то ни было момент, мог избежать насилия (ущемления в правах и т.п.) – крестившись. Если сравнить такое понимание еврейского вопроса с нацистским (безжалостно-расовым), то становится очевидным, что, несмотря на внешнее сходство, речь идет о совершенно разных, по сути, явлениях.

Третий вариант объяснения – это так называемая концепция “исторической синкопы”. Все развитие европейской цивилизации к началу ХХ века шло в направлении гуманизма, антропоцентризма, свободы, торжества общечеловеческих ценностей. Фашизм не имеет опоры в европейской исторической традиции, он ей противоречит во всем. Третий Рейх был как бы “выпаданием” Европы из истории, прорывом иррациональных полудемонических сил, протестом варварской толпы против хода развития высочайшей европейской цивилизации. Бесполезно искать линию преемственности фашизма, поскольку он был для Европы системным сбоем, зигзагом, а не естественным развитием истории. После его поражения Запад просто вернулся на естественный для себя и исторически обусловленный путь. Описанная позиция привлекательна для многих – потому что снимает ответственность за Холокост и с Церкви, и со всех существующих идеологических течений, однако, строго говоря, она ненаучна. Любое масштабное явление в истории находится на своем месте, имеет свои причины и последствия. Определять фашизм как “массовый психоз” – значит просто уходить от решения проблемы, отказываться реально анализировать явление (впрочем, такую позицию можно понять: а не кощунственно ли предполагать, что газовые камеры могут иметь логичное объяснение?)

Наконец, последняя точка зрения, которая мне представляется наиболее правдоподобной. Фашизм – сугубо современное явление, вызревшее в контексте европейской цивилизации ХХ века, вполне логично и естественно продолжающее традиции гуманистического и прогрессивного XIX века. Оставив в стороне прочие грани этой проблемы, остановимся конкретно на антисемитизме, которого все нижесказанное касается в первую очередь.

Ксенофобия – не самостоятельное явление, она является как бы оборотной стороной коллективной самоидентификации. Соответственно, разлом по линии “мы - они” проходит в плоскости, определенной моделью идентичности. Менталитет и, стало быть, коллективная идентичность средневекового (“традиционного”) человека – религиозные. Я не буду тратить печатную площадь на доказательство этого тезиса – ему посвящено немало литературы. Естественно, что мифологический “враг” с демоническими чертами отличается от человека культуры безмолвствующего большинства именно вероисповеданием. В такой ситуации отношения между группами могут быть сколь угодно напряженными (вплоть до резни – термин “геноцид” неприменим к реалиям того времени), однако религиозную идентичность, по крайней мере теоретически, возможно сменить, и тем самым избежать смерти. Нацисты, в отличие от крестоносцев, не предоставляли своим жертвам такой возможности.

С течением времени в силу целого ряда причин, которых я не буду тут касаться, традиционная модель цивилизации (и вместе с ней – идентичности) стала уступать новой, современной. Религия перестала определять все сферы личной и общественной жизни, прежняя модель сознания ушла в прошлое. Пытаясь вписать себя в окружающий мир (т.е., в первую очередь, в общество, поскольку человек - животное социальное), европеец Нового времени “придумал” новую модель коллективной самоидентичности - национальную. Не останавливаясь на причинах этого процесса и его особенностях (например, на различиях между немецкой, “этнической” и французской, “гражданской” моделями нации), можно констатировать факт: в новой пост-христианской Европе, в которой единственно возможной моделью общества стала нация, для евреев места не было. Они могли ассимилироваться и стать, например, французами; они могли эмигрировать из Германии, потому как стать немцами было бы на порядок сложнее; однако они не могли оставаться евреями, оставаясь в Европе. В каждом государстве должна быть одна нация; каждая нация должна иметь свое государство; государство-нация есть единое понятие; по-другому быть не может (сионизм мог появиться и добиться успеха только в этом контексте).

Национальность и сегодня значит для нас очень много – у пост-религиозного человечества просто нет другой успешной модели коллективной самоидентификации. Как бы ни провозглашали многие из нас свой космополитизм, наши корни, язык, мышление, происхождение и окружение в нашем сознании неизбежно имеют национальные характеристики. А ведь это сугубо современное явление, незнакомое всему миру еще несколько столетий назад (дабы смягчить категоричность, скажем чуть по-иному: вплоть до Нового времени национальная идентичность в том смысле, который мы сегодня вкладываем в этот термин, не свойственна человечеству). Только XIX век по-настоящему был веком “нации” и “расы”. Как минимум полтора столетия (с Великой Французской буржуазной революции) национализм определял все основные процессы и тенденции в Европе. “Основы XIX столетия” логично привели к “Мифу ХХ века”.

Национализм привел к Холокосту. Не отдельные уродливые проявления в обостренном виде в кризисной ситуации, нет: само явление национальной идентичности, которые не могло развиваться в исторических условиях Европы того времени по-другому. Мне это кажется очевидным. Неочевидно, может быть, другое: насколько национализм неразрывно связан с идеями демократии, либерализма, гуманизма и прочими сугубо современными (и, казалось бы, сугубо положительными) концепциями. Современному либерализму свойственно открещиваться от национализма, а этношовинисты клеймят демократические ценности последними словами. Но с исторической точки зрения здесь все просто: для того, чтобы сделать бретонского крестьянина французом, ему надо дать общие права с парижским аристократом; и наоборот – невозможно было сделать граждански активными избирателями все население страны, пока оно не было охвачено одним литературным языком, единой административной системой и, главное, субъективным ощущением собственной нераздельной общности. Для нас сейчас не важно, что было первично: демократическое ли государство породило современную нацию или же “воображаемое сообщество” нации построило все институты современного государства. Важно, что национализм и демократические, либеральные, общечеловеческие ценности в европейской истории не просто шли рука об руку – они были неразрывны и не существовали по отдельности. А национализм в том виде, в каком он возник в Западной и Центральной Европе, естественным образом привел к Холокосту. Таким образом, получается – мне, европейцу, страшно это осознавать! – Холокост был обусловлен тем цивилизационным выбором, прогрессивным и гуманистическим, который сделала Европа после Французской революции (а путь был намечен раньше просветителями). Первый шаг по дороге в Освенцим был сделан провозглашением “Декларации прав человека и гражданина”.

Я много думал, прежде чем вынести этот тезис на обсуждение. Мои неоднократные попытки подойти к этому вопросу в устных выступлениях всегда встречали многочисленные возражения. К сожалению, у меня нет возможности в силу ограниченности площади развернуто аргументировать свою позицию и ответить на многие естественные вопросы (например, каким образом провозглашение гуманистических ориентиров могло привести к самому страшному в истории человечества преступлению), однако это не значит, что я их не осознаю. Не на все вопросы я имею ответы. В любом случае, я был бы рад, если бы дискуссия имела продолжение – а я уверен, что многие захотят высказаться на затронутую мной тему – на страницах бюллетеня. Я также буду рад замечаниям и возражениям по своему личному адресу.

Затронутая мной тема сложная и больная, однако, обходить ее молчанием тоже нельзя.

Вячеслав Лихачев,
преподаватель Международного
Соломонова университета (Киев)
tradizia@mail.ru

 

Рефлексії

Мы решили опубликовать этот материал. Надеемся, что он вызовет определенный интерес у читателей. Несмотря на то, что многие мысли, высказанные автором, могут показаться достаточно общеизвестными или даже тривиальными. Но есть одна особенность. Автор статьи – Марк Львович Дербаремдикер, человек, который успел получить традиционное еврейское образование, перед тем как все пути к получению такого образования были перекрыты советским режимом, учился в хедере в начале ХХ годов и всю жизнь пронес трепетное отношение к языку идиш и дожил до того, что стал его преподавать. Поэтому нам представляется важным его взгляд на историю Холокоста.

* * *

НАГЛЯДНЫЙ УРОК ХОЛОКОСТА

Различным аспектам того трагического всемирно- исторического явления – Катастрофы европейского еврейства, – которое обозначено названием “Холокост”, посвящена обширная литература на различных языках, содержащая: результаты научных исследований и изучения доступных архивных источников; воспоминания чудом оставшихся в живых – предназначенных в жертвы молоху – евреев; других невольных свидетелей, а также мемуары избежавших заслуженной кары палачей – повелителей и исполнителей; протоколы судебных процессов, результаты розысков, многочисленные другие материалы.

Катастрофа европейского еврейства – Холокост (по-еврейски “Хурбн”, “Шоа”) – это самая страшная общечеловеческая трагедия нового времени – ХХ столетия по христианскому летоисчислению. На глазах всего человечества (неправда, что во время преступного свершения мир ничего не знал об этом) в потоках крови, дыму пожарищ, где горели живые вместе с еще теплыми останками растерзанных, задушенных, отравленных людей, в братских могилах с заживо засыпанными окровавленными детьми, беспомощными стариками, женщинами, мужчинами, – был уничтожен пласт своеобразной человеческой цивилизации – европейское еврейство. Средоточением этой цивилизации в последние несколько сот лет была Центрально-Восточная Европа – Польша, Украина, Беларусь, Литва и другие страны Прибалтики, западные области России, Чехия, Словакия, Румыния, Венгрия, Австрия. Возникновение и развитие этой цивилизации – один из величайших феноменов богатой, созданной ими, истории еврейского народа. С большой степенью уверенности можно сказать, что эмиграции в течение нескольких десятков предшествующих лет из этого региона в обе Америки и Палестину (в меньшей степени – в Южную Африку и Австралию) и срочная эвакуация уже во время войны на восток Советского Союза спасли ашкеназское еврейство от тотального уничтожения в Холокосте, иначе число жертв значительно превысило бы шесть миллионов, что вполне могло свершиться при использовании нацистами современных уже тогда средств массового уничтожения, в отличие от “примитивных” способов древних времен и средневековья.

Одним из центров ашкеназско-еврейской цивилизации, отличавшейся как всякая действительная цивилизация высшим проявлением человеческого интеллекта – языком, в данном случае своеобразным древним языком идиш, впитавшим в себя все лучшее, что народ пронес в своей памяти с давних времен, и что он впитал также из менявшейся окружающей среды за столетия вынужденных странствий и на котором созданы немеркнущие художественные ценности, - так вот, одним из средоточий этой цивилизации, наряду с другими местами еврейского обитания, были Правобережная (в основном Волынь, Подолия) и Западная (Галиция) Украина. Немецко-фашистские идеологи по-своему понимали еврейское национально-историческое значение этого региона, часть которого до революции в России… входила в пресловутую “черту оседлости” евреев Российской империи.

Не случайно именно здесь – на Правобережной Украине – немцы совершили свои первые во время войны массовые кровавые акции тотального уничтожения евреев в городах и местечках, ужасающим пиком которых стал Бабий Яр в Киеве, где погибли не только евреи – жители столицы, но также и многие евреи, с большим трудом добравшиеся для спасения в Киев из ближних поселений и разных районов Правобережья и Западных регионов.

Не случайно именно здесь нацисты совершали массовое убийство еврейского населения непосредственно или вскоре после захвата местности; как правило, не создавая, как в других оккупированных районах, на сколь-нибудь длительный срок гетто, где евреи в ужасных условиях, но продолжали еще некоторое время существовать до совершения акций уничтожения, что в ряде случаев давало возможность обреченным искать способы спасения, в том числе с помощью праведников из местного населения, в партизанских отрядах, организовывать сопротивление.

Здесь же немцы вскоре после оккупации начали то, что потом получило название Холокост. Именно здесь, на Украине, где они рассчитывали, с одной стороны, на враждебность окружающего местного населения к евреям, которую веками насаждали заинтересованные в ней внешние силы, и, с другой стороны, на ожидавшееся ими молчаливое восприятие западным общественным мнением их преступных антиеврейских действий по причине того, что они совершаются на территории враждебного западу большевистского государства, как бы не только против евреев, но против вообще большевиков. Этот коварный расчет, главным образом в последнем пункте, оказался не совсем безуспешным. Мировое общественное мнение, западные государства, хотя в ряде случаев они находились еще ранее в состоянии войны с Германией, должным образом не отреагировали на первые уничтожения евреев в городах Правобережной Украины, прежде всего в Киевском Бабьем Яре, что подталкивало нацистов на последующие действия, позволило им, затем принять и осуществить план тотального уничтожения евреев по всей занятой ими Европе с организацией лагерей смерти; специально оборудованных средствами уничтожения – душегубками, газовыми камерами, крематориями и тому подобной убойной “аппаратурой”, – куда депортировались сотни тысяч евреев из оккупированных стран.

Важнейшей составной частью изучения Холокоста, наряду с обнаружением и описанием фактов действий по истреблению евреев, по организации этого преступного процесса, является выяснение истоков и причин, обусловивших это нечеловеческое, по сути, необъяснимое самоуничтожение цивилизованного человечества, по сравнению с которым каннибализм диких племен находит “объяснение” в необходимости удовлетворения какой-то потребности, получения некоторой “точки зрения” инстинкта дикаря, извлечения из этого пользы.

В Холокосте такая, образно говоря, “причина” фактически отсутствовала. Выставляя единственным критерием для определения подлежащих уничтожению людей их национальную принадлежность (в данном случае – к еврейскому народу), исключая имущественный, образовательный, профессиональный и другие факторы и выделяя для этой цели (то есть поголовного уничтожения определенной массы людей) дефицитные во время войны материальные и людские ресурсы (забирать имущество в условиях военной оккупации, они могли и не прибегая к уничтожению его владельцев), немецкие нацисты, с точки зрения даже их расчетливой “логики”, действовали нецелесообразно. Кроме того, немцы не могли не предполагать, что такие акции могут в конечном итоге повлиять на стремление противостоящих мощных союзных стран и их армий (среди прочего, по причине наличия в них еврейских общин) умножить усилия в войне, что, вероятно, должно было бы исключить возможность для Германии не только одержания победы, но также какого-либо перемирия с нацистами, кроме безусловной капитуляции. На фоне первоначальных военных успехов немецких армий в первой половине периода войны (1939 г. – половина 1942 г.) без ужасных жестокостей по отношению к гражданскому населению и военнопленным, также в значительной мере и в частности без логически необъяснимого Холокоста. Германия могла бы рассчитывать на какой-то приемлемый для себя выход из войны. Но такое уже не в природе нацизма. В истории нет сослагательных наклонений, но далеко не известно, каковы были бы итоги войны: послевоенный мир, и в том числе судьба в нем еврейского народа, не будь нечеловеческих жестокостей со стороны немцев и, в значительной если не главной мере, Холокоста. В связи с этим следует еще и еще раз задуматься над причинами, так сказать, “нелогичного” (по принятому разумению логики) Холокоста. Это тем более важно, что слоган “никогда снова”, который был у всех на устах в послевоенные годы, совсем уж побледнел, и то, что было когда-то “никогда снова” фактически становится, если уже не стало, нереальным, в значительной мере, по нашему мнению, вследствие нежелания прилежно выучить урок Холокоста, а вернее – явного пренебрежения этим уроком.

Казалось бы, Катастрофа, постигшая в данном случае еврейский народ, – ниспосланная ему судьбой и, вероятно, феноменом его многовекового существования в условиях рассеяния в чужеродной среде (очень часто или почти всегда противостоявшей ему своей конфессиональной веронетерпимостью), – должна была бы быть усвоена цивилизованным человечеством как урок недопустимости в человеческом обществе действий, которые стали обозначать термином геноцид. К сожалению, урок, о котором тысячекратно говорят и пишут на всех языках, очень плохо выучен человечеством. Хотя мы привыкли слышать крылатую фразу, пущенную в обиход самими историками о том, что “история учит тому, что ничему не учит”, в данном случае урок получился такой жестокий, что, казалось бы, любители крылатых выражений должны бы прикусить язык. Здесь считаем нелишнее повторить, что довольно значительное время мы не раз слышали нечто противоположное любой “шутке” историков, а именно – “Never again” – “никогда снова”. Однако, если говорить о таком явлении, как геноцид, “никогда снова” не получилось. Урок, который перенес на своих плечах, на своей крови, на своей судьбе еврейский народ, был, как видно, невыучен и в различных формах, в разных аспектах повторяется, наверное, чтобы заставить себя выучить. Человечество стало многократным школьным второгодником и продолжает, к сожалению, им оставаться.

Репрессии советского режима в последние годы и после Второй мировой войны по отношению к целым народностям, в том числе не осуществившиеся благодаря смерти диктатора (“отца народов”), намечавшиеся им “окончательные” особо преступные действия по отношению к евреям на территории СССР (привыкший к смеху сквозь слезы еврейский народ, несколько перефразируя своего гениального сына – Шолом-Алейхема – пошутил: “Мне хорошо – я стал сиротой”). Истребление миллионов неугодных людей в Камбодже, взаимный геноцид африканских племен и народов, взаимоистребление народов бывшей Югославии. Все это примеры того, что жизненный опыт, многочисленные исследования и публикации не научили человечество, не дали вразумительного, наглядного, убедительного ответа на вопрос – как могло случиться, что в просвещенном двадцатом веке культурная образованная нация в промышленно высокоразвитой стране опустилась до уровня ниже диких племен, для которых все же существует понятие “табу”, и даже ниже уровня диких зверей, которые, как правило, беспричинно не убывают себе подобных.

Тут уместно и целесообразно упомянуть некоторый ряд событий, которые имеют отношение к вопросу о не выученном уроке Холокоста.

С чего началось? Оказывается, достаточно было одного озлобленного властолюбивого маньяка – и вокруг него несколько десятков криминальных преступников и авантюристов, в свою очередь, вовлекших в свои зловещие замыслы несколько десятков тысяч мерзавцев, готовых на все ради своего без особого труда получаемого благополучия и ради власти над людьми, – чтобы в потерпевшей поражение, униженной морально в условиях экономического кризиса и безработицы стране путем демагогии и с одобрения промышленно-финансовой олигархии вовлечь многомиллионную нацию в свою преступную орбиту.

Еще живы некоторые из тех, чья ранняя молодость выпала на предвоенные 20-е – 30-е годы прошлого ХХ столетия, да и история жизни тогдашней Европы достаточно ясно и подробно известна из публичных источников того времени и последующих лет, из опубликованных воспоминаний современников и, конечно же, из доступных, уже в значительной мере, архивных источников.

Если тогда – в предвоенные годы – ощущалась опасность военных столкновений, то вовсе не предвиделось, что в просвещенном ХХ веке может произойти то, что получило название “Холокост” – преднамеренная человеческая бойня, которая по размерам жестокости, безумию сотворенных, заранее зловеще запланированных убийств незащищенных, невооруженных мирных жителей превзошла все дикости, совершавшиеся за все время предшествующей истории человечества.

То, что не могли предвидеть жившие тогда – те, которых называют простыми людьми, – в первую очередь европейцы – жители так называемых демократических стран, должны были, однако, обязаны были предвидеть выбранные ими опытные руководители. Если говорить образно, “Мюнхен” 1938 года как явление предательства состоялся намного раньше этой даты, что способствовало расширению влияния нацистской идеологии, укреплению нацизма, его приходу к власти как бы демократическим выборным путем. В последнем случае существенно зловредную роль, безусловно, сыграли окончательный отход советских властей от остатков ранее формально принятых социал-демократических принципов, укрепление режима единовластия, разгром возможных его противников (бывших друзей и единомышленников), ликвидация остатков НЭПа, жестокая насильственная коллективизация в преимущественно тогда сельскохозяйственной стране и другие “прелести” побеждающего социализма. В этих условиях немецкая социал-демократия, расчлененная действиями немецких, так называемых коммунистов, должна была потерять остатки доверия народа и претерпела вместе с коммунистами поражение на выборах от тоже назвавших себя “социалистами” национал-социалистов. Остальное для последних уже было тем, что называется “делом техники” (штурмовые отряды, поджог рейстага, милитаристски-патриотически-нацистская пропаганда, которая главным врагом и виновником всех бед Германии провозглашала, конечно же, мировое еврейство). Западные демократии оказались близорукими, когда, как бы забывая о претензиях нацистов, хотели в них видеть только противников большевизма, – для них еще большего зла, в борьбе с которым обе стороны должны ослабеть. Все это хорошо известно. Мы в данном случае упоминаем сказанное в аспекте рассмотрения уроков Холокоста.

Первым по важности, с нашей точки зрения, главным уроком Холокоста, а также других действий по массовому уничтожению людей (Холокост выделяется по своей всеохватности и безумию) является неспособность или нежелание предвидеть опасность вначале “просто” призывов к насилию, а затем и первоначальных, пока еще, попыточных, так сказать, разведочных действий по уничтожению людей, отличающихся национальной, расовой, религиозной (конфессиональной), идеологической, классово-экономической или другой принадлежностью. Неспособность предвидеть вытекает из недостаточной информированности. Но нежелание предвидеть, – по сути, преступное – имеет, вероятно, в большинстве случаев своими корнями попытку упрятать голову в песок в надежде, что опасность для них – не желающих знать, видеть и раскрыть истину – пройдет стороной, что она их не затронет. Еще худший случай – когда стоящий у власти, способный предотвратить Катастрофу, которой, безусловно, является заранее запланированное массовое уничтожение определенной группы людей, сам является тайным соучастником или приверженцем организации, намеревающейся осуществить преступные действия. Урок жестокий, но безусловный. Во многом он резонируется с “уроками октября” – не с теми, которые провозглашали их совершатели, а с теми, которые в полной мере раскрылись всему миру позднее.

Что касается непосредственно Катастрофы еврейского народа – Холокоста, то надо обязательно помнить, что намечался и планировался он на фоне многовекового антисемитизма, разжигаемого христианскими церквами Европы – от кровавого чумного разгула крестоносцев, костров из живых людей во времена католической инквизиции до кровавых наветов, диких погромов под аккомпанемент православных и иных призывов, одобрения или, в “лучшем” случае, отмалчивания во время самого совершения Холокоста. И только в последние годы отважился мужественно извиниться за позорные противобожественные грехи христианской церкви – призывы к убийствам – массовым убийствам! – повторяю – не мог не извиниться наш современник – глава римско-католической церкви.

Жестокие, пока еще недостаточно выученные уроки должны учить, что призывы к насилию как к средству приобретения власти, утверждения и расширения ее, к насильственному подавлению инакомыслия, ненависти, ограничению права жить, тем более к уничтожению групп людей по любому признаку – принадлежности к той или иной нации, расе, вероисповеданию, общественно-экономическому классу или по иным отличиям, – должны быть признаны незаконными, не принадлежащими к разряду объектов свободы слова и, безусловно, осуждены и подавлены демократическим обществом с самого их зарождения или обнаружения, даже если для этого потребуется установленное законом насильственное противостояние.

В сказанном нет никакого противоречия. Замена главного Божественного завета “Не убей” на призыв “убий” является преступлением, заслуживающим самого жесткого, Божественного же покарания не только за то, что может совершить сам преступно призывающий, но, в не меньшей, если еще не большей степени и за то, что он вовлекает в свое преступное сообщество других людей. Тем более сказанное действительно в случае, если преступные призывы в той или иной форме начали осуществляться. Уклонение от противостояния призывам к насилию и тем более при осуществлении этого насилия (например, в виде погромов, террористических актов и других действий) всегда грозит общечеловеческими трагедиями, печальной вершиной которых в ХХ веке стала Катастрофа, постигшая еврейский народ – Холокост.

В том, что этот урок оставался, и в значительной мере остается невыученным, подтверждают события, происходившие уже в последующее время, например, м ноготысячная рубка людских голов лопатами в Камбодже, межплеменные резни в Африке, террористические акты с десятками, сотнями и тысячами невинных жертв (Алжир, Россия, Израиль, Аргентина, США и др.), взаимный геноцид народов бывшей Югославии и другие преступные действия в разных странах. Представляется, что задержание и предание международному трибуналу инициаторов и виновников печальных событий в Югославии можно посчитать началом усвоения главного урока Холокоста. В связи со сказанным мы не можем обойти вниманием появившийся “новый” термин для обозначения убийства людей – термин “зачистка”. Он напоминает нам знаменитое “Юден-райн” (чисто от евреев). Мы в данном случае не говорим о сути и причинах действий. Это предмет отдельного обсуждения. Но термин явно неудачный, если не провокационный, и говорит, к сожалению, о прямой перекличке с уроком Холокоста в эфире истории, на одной и той же волне.

И еще одна перекличка в историческом эфире. В черный вторник 11 сентября 2001 года весь мир увидел воочию трагедию не только американскую, но также общечеловеческую, – трагедию, продолжающуюся на наших глазах, одной из причин которой, надо признать, было и забвение урока Холокоста, урока гласящего: призывы к ненависти и насилию и, тем более, попытки его (насилия) осуществления должны своевременно быстро и решительно быть пресечены и подавлены, во избежание неминуемых общечеловеческих трагических катастроф.

Попытки оправдания террорного насилия вообще и тем более над ни в чем не повинным мирным населением, в том числе над малолетними детьми и другими людьми по признаку их национальной принадлежности, объяснение, что оно совершается по любым побуждениям самоубийцами – являются такими же преступлениями, как и сами террористические акты.

Опыт истории показывает, что никакие проблемы не разрешаются насилием, что оно бумерангом отдается по его инициатору и совершателю. Побеждавшие военной силой агрессивные империи, в конце концов, загнивали и разваливались, главным образом, в результате противостоявших им действий, основанных на духовной силе человека.

Пути Господни неисповедимы. Наши размышления над уроками Холокоста, к сожалению, получили печальное символическое подтверждение в том же месяце – сентябре, через 60 лет после первой сентябрьской трагедии Бабьего Яра 1941 года. Снова сентябрь. Сентябрь 2001 года – своеобразное последствие забвения урока сентября 1941 года, преподнесенного в городах Украины и в особенности в ее столичном Бабьем Яре. Стоит вспомнить также сентябрь 1939 года – начало войны. Оказывается, невыученные уроки истории иногда обуславливают ее повторение не только как фарс, но и как трагедия. На той же преступной волне – в эфире истории!

Мы приходим еще к одному обусловленному выводу: именно здесь, в Бабьем Яре, должно быть место благородного паломничества всех цивилизованных народов мира – так сказать, Западная Стена еще не построенного, но уже подвергавшегося попытке разрушения Третьего Храма.

Марк Дербаремдикер (Киев)

 

Голокост і Україна

ОПІР ЄВРЕЇВ НАЦИЗМУ В УМОВАХ ГОЛОКОСТУ В УКРАЇНІ

(Зв’язок форм опору євреїв України в часи Голокосту
з релігійною і національною традицією)

Незважаючи на те, що за роки існування СРСР, вже до початку Другої світової війни, у певній частині єврейського населення України релігійні і національні традиції були суттєво порушені, вони ще великою мірою зберігалися. Старше покоління, особливо в штетлах (значно менше у великих містах), перейняло традиційні уявлення у свою ментальність. Особливо виразною відмінністю цієї частини євреїв було розуміння того, що вони є не просто складовою своєї нації, а що єврей за будь-яких обставин повинен бути разом зі своїм народом. Ще й такою складовою, що для неї зрада релігійних і національних ідеалів стає найвищим моральним злочином.

Понад те, як буде показано далі, певна частина євреїв, які формально, а часом і по суті зреклися свого національного походження і були переконані, що вони просто радянські люди, позбавлені будь-яких суттєвих національних особливостей (надто яскраво таке переконання висвітлив вже після війни російський поет Г.Рождественський “По национальности я – советский!”), в цей момент інші відчули своє єврейство і мимоволі зверталися до того, що могли згадати з традицій батьків, прабатьків. Традиції ці зводилися до двох основних груп. Перша передбачала відчайдушний збройний опір, під час якого євреї були готові віддати для захисту батьківщини життя не лише своє, а, навіть, життя своїх дітей (пор. поведінку єврейських жінок в Єрусалимі в час облоги його римлянами) і інколи досягала блискучих успіхів (пор. для прикладу Бар-Кохбу).

Друга група зосереджувалася на тому, щоб за будь-якого жорстокого поневолення зберегти національно-релігійну традицію, а в разі, коли немає жодної можливості протистояння і опору, віддавати своє життя під ніж чи в петлю гнобителя, а не зраджувати віру і предків. Саме завдяки цьому і не переривалося ніколи існування євреїв як окремої цивілізації.

Історично складалося так, що загарбники, поневолювачі, нищителі значно чисельніші, могутніші, ніж євреї. Тому найбільш помітною в історії єврейства є друга група. З нею пов’язане виникле ще на початку нової ери поняття “Кідуш га-Шем”. В прямому перекладі – це освячення Імені. Мається на увазі – Імені Б-га. Первісно це була одна з основних вимог юдаїзму – стверджувати велич Б-га самовідданим виконанням Його настанов і служінням юдейській вірі аж до самопожертви.

Первісно – з часів Виходу з Єгипту і до першого вигнання – Кідуш га-Шем передбачало, що визнання Б-га і Його Вчення євреї покликані доводити праведним життям і високоморальною поведінкою, в тому числі і стосовно іновірців і взагалі чужинців. В ІІ ст.н.е. на раді вчителів Закону акт самопожертви був проголошений обов’язком кожного єврея, якого примушують порушувати одну з трьох головних заборон юдаїзму: ідолопоклонство, перелюб, пролиття крові. Невдовзі обов’язок прийняти смерть виникав і у випадках, коли примушували порушувати кашрут, суботу або забороняли обрізання новонароджених (забігаючи вперед, зауважимо, що, навіть, в СРСР у родинах переконаних комуністів, деяких кадебістів у суворій таємниці або, формуючи для батьків дитини умовне алібі – “це зробив дід, коли батьків не було в місті”, або “дитина такою народилася”, обрізання таки робилося).

Особливо яскраво властивості юдея, що були пов’язані з Кідуш га-Шем – особиста шляхетність і мужність, відмова від нещирості і лукавства, здатність заради релігійної ідеї піддати себе фізичним і духовним стражданням аж до смерті вперше знайшли логічний масовий вияв під час Першої юдейської війни у колективному самогубстві захисників фортеці Масада всупереч переконуванням не чинити цього.

Традиції Кідуш га-Шем пройшли через всі століття і країни, де жили євреї, від Іспанії, Франції, Німеччини, Польщі аж до України і особливо яскраво виявилися під час визвольної війни українського козацтва під керівництвом Б.Хмельницького, коли українське єврейство зазнало масового знищення (хоч нема доказів, що Хмельницький мав на меті тотальне винищення євреїв на території України). Відомі окремі випадки, коли євреї на вимогу козаків приймали хрещення, стаючи православними, і не лише залишалися живими, а робили добру кар’єру і в подальшому ставали визначними діячами української культури. В очах багатьох поколінь юдеїв вони були найбільшими грішниками, викресленими з народу.

Однак в народній свідомості, особливо на українських землях, після війн Богдана Хмельницького, – коли єврей міг зберегти своє життя лише за умови хрещення і, таким чином, відмови від юдаїзму, головним значенням поняття Кідуш га-Шем стала жертовна загибель в Ім’я Б-га, в ім’я віри.

В єврейській історичній пам’яті події в Україні, особливо в 1648 р., збереглися як “Б-жа кара” – епоха звіриної жорстокості і бід, хоч останнім часом низка міфологічних уявлень як серед євреїв, так і серед українців переглянута і можна твердити, що кількість знищених становила не майже сто відсотків, як твердили літературні пам’ятки ХVІІ ст., а близько 25% населення. Як приклад Кідуш га-Шем в пам’яті єврейського народу закарбована трагедія в Немирові, коли в червня 1648 р. громада Немирова була винищена і лише ті уникли смерті, хто прийняв хрещення і цим викреслили себе з єврейської спільноти. Немирівській різні присвячено чимало елегій, молитов, поетичних текстів, довгий час, проголошуваних в синагогах.

Так само після здійсненої гайдамаками в Умані в червні 1768 р. різні, поведінку євреїв традиційно відносять до Кідуш га-Шем. Євреї в Умані до початку ХХ ст. додержувались п’ятого тамуза, у день початку різні – посту, а в синагогах проголошували особливу “кіну” – елегію з приводу гонінь і нещасть, що випали на їх долю.

Систематичні згадки в синагогах про євреїв, які зазнали чи здійснили Кідуш га-Шем, підтримували готовність юдея бути в найтяжчі хвилини разом з усім народом і за найважчих умов виховувати і навчати дітей в дусі єврейської традиції. Зрозуміло, останнє могло виявлятися лише за умов, коли не відбувалося тотального і швидкого, буквально через кілька днів або тижнів після окупації, винищення євреїв. В часи Голокосту в гетто Галичини, Західної Волині, на територіях, окупованих румунами, здійснювались досить успішні спроби провадити єврейське релігійне навчання, а також відзначати, всупереч фашистським заборонам, єврейські релігійні свята. Характерним є і те, що в ряді випадків, коли була можливість врятуватися не шляхом зради віри, а просто переховуючись, що ту можливість надавали деякі християни, євреї, зокрема рабини, відмовлялися (так було, наприклад, у Косово), бо мали бути зі своїм народом і вони, і, навіть, малі діти.

У своїх дослідженнях проф. Я.Хонігсман повідомляє: у Львові, а згодом і в Яновському таборі “юденрати, спираючись на представників інтелігенції, робили все можливе, щоб зберегти школи, продовжувати навчання дітей…

Після насильницької ізоляції євреїв усі шкільні будинки всередині гетто були зайняті під житло. Знайшлися самовіддані вчителі, що виявили готовність безкоштовно навчати дітей у себе вдома, проте німецька влада не дала на це офіційного дозволу.

Вчителі довоєнних єврейських шкіл М.Леві, М.Еттінгер, М.Таубе та інші організували таємне навчання дітей у гетто. І хоча кожна кімната була заселена кількома родинами, вчителі знаходили місце для занять. Так продовжувалося до березня 1942 р. – до першої масової депортації львівських євреїв у табір смерті Белжец. Серед її жертв виявилося чимало педагогів.

Поряд із таємним навчанням у домашніх умовах в гетто існувало кілька нелегальних хедерів – релігійних шкіл, в яких діти вивчали Тору та єврейські традиції під керівництвом рабинів Львівської релігійної громади Й.Вольфберга, Г.Розенфельда, М.Еренпрайса та інших. Підпільні хедери існували також у Дрогобичі, Тернополі, Луцьку, Рівному, інших гетто дистрикту Галичина і на Волині. Їхня діяльність тривала до серпня–вересня 1942 р., доки у масових акціях загинули майже всі викладачі хедерів і більшість їхніх учнів”.

Навіть в умовах таборів існували прояви більшої солідарності і любові до ближнього, ніж до самого себе. Є підстави твердити, що смертельна небезпека ще більше згуртувала певну частину людей. На ґрунті власного табірного досвіду В.Франкл згадує: “Ми, що жили у концентраційному таборі, пам’ятаємо тих, хто ходив по бараках, втішаючи інших, віддаючи їм останній кусень хліба. Їх було не так вже й багато, але саме їхнє існування – достатнє свідчення того, що у людини можна забрати все, крім одного, останньої із людських свобод – вибору свого ставлення до будь-яких обставин, вибору свого шляху”.

Відзначення релігійних свят в умовах гетто згадує рабин Давид Кагане. Є й спогади про це львівських хасидів, що перебували в Яновському таборі. Там керівником однієї з єврейських бригад – по суті, довіреним есесівців – був львівський єврей Шнеєвайс, про якого казали, що він дуже жорстока людина і, безперечно, ворог релігії. Напередодні Йом-Кіпура хасидський ребе наважився попрохати Шнеєвайса, аби групу релігійних євреїв звільнили в цей день від праці, і, на подив, отримав обіцянку зробити все можливе.

Євреї почали читати молитви. О 12 год. розчинилися двері і в кімнату увірвались есесівці, вони везли возик, повний їжі.

“Полудень – час їсти. Маєте хліб, юшку і м’ясо!” – оголосили вони. Кімната сповнилася пахощами гарячої їжі, якої хасиди не бачили з самого початку окупації: білий хліб, паруюча юшка і величезні порції м’яса.

Однак жоден не поворухнувся. Рабі нерухомо стояв на сходах, решта хасидів – на підлозі. Есесівці звернулись до Шнеєвайса. “Шнеєвайс, коли ці брудні собаки відмовляються їсти, ми вб”ємо тебе разом з ними”. Шнеєвайс подивився есесівцю прямо в очі і тихо сказав: “Ми, євреї, не їмо нині. Нині – Йом-Кіпур, найсвятіший день, день спокути”.

– Ти не зрозумів, жидівський пес – крикнув інший есесівець, – я наказую тобі ім’ям фюрера і Третього рейху, їж!

Шнеєвайс спокійно, але уже голосно сказав: “Ми євреї виконуємо свої традиції. Сьогодні Йом-Кіпур, пісний день”. Німець витягнув з кобури револьвер – і прогримів постріл. Шнеєвайс впав убитий.

Рабі і хасиди застигли на своїх місцях. Вони не могли повірити своїм очам. Шнеєвайс, котрий завжди відверто порушував єврейські закони, прославив Ім’я Б-га (здійснив Кідуш га-Шем) і помер смертю мученика заради честі єврейського народу.

Повернемося до першої групи, пов’язаної з опором євреїв спробам їхнього знищення. В пам’яті народу не просто жили героїчні вчинки Маккавеїв, які захистили і вивільнили від греків Єрусалимський Храм, захисників Масади, вони формували уявлення про готовність єврея до героїчної збройної боротьби. Відновлення цієї традиції, парадоксальним чином, розпочалося в Україні з невдач у спробах подолати погроми, з відчуття сорому, що виникло у єврейської молоді і в таких визначних культурних діячів, як Х.Н.Бялік, який після Кишинівського погрому буквально знущався з безсилля єврейської молоді чинити опір погромникам; як В.(З.)Жаботинський, котрий виступив одним з організаторів єврейської самооборони і довів цю справу, зокрема, до домовленості між ним і представниками УНР про створення в разі приходу української армії на окуповані радянськими військами землі загонів єврейської жандармерії, які попереджали б погроми. Нащадки єврейської самооборони, що збереглися, попри їх переслідування радянською владою, діяли, звичайно, дуже обережно за часів німецької окупації.

Становленню єврейської самооборони сприяло те, що в другій половині ХІХ ст. серед євреїв було чимало представників професій, які вимагали великої фізичної сили, доброго володіння ножем або сокирою (візники і балагули, вантажники, ковалі, різники, будівельники, столярі тощо). З того часу, як євреїв почали брати до армії, багато юнаків ознайомилися з основами військової справи, вправлялися з вогнепальною зброєю та звикли до військової дисципліни. Вже у 1881 р. євреї в Одесі не допустили до погрому. Того ж року у Бердичеві з дозволу поліцмейстера (який одержав за це хабара) була створена чисельна варта, що перешкодила висадитись на вокзалі приїжджим погромникам.

На початку ХХ ст. групи самооборони почали діяти під впливом сіоністського руху, передусім “Поалей Ціон”. Особливо відзначилися в Катеринославі і Дубоссарах. У 1903 р. лише влада завадила єврейській самообороні в Кишиневі розігнати погромників. Після погрому в Кишиневі багаті євреї почали фінансувати самооборону. На 1905 р. в самообороні в Одесі було кілька тисяч учасників, у Києві – близько 1,5 тис. В жовтні в 1917 р. конференція представників союзів євреїв-воїнів в Києві розробила план створення Всеросійської єврейської самооборони. Діяла самооборона і в роки Громадянської війни.

На тих землях України, які були окуповані Польщею, Чехословаччиною, Румунією, успішно діяв організований В.(З.) Жаботинським “Бейтар”, який мав сприяти створенню єврейської легальної армії в Палестині. В часи Другої світової війни, більше трьох тисяч членів палестинського “Бейтару” добровільно вступили в єврейську бригаду і в інші частини британської армії.

Третій прояв єврейського опору, який виник наприкінці ХІХ ст., – це відродження почуття своєї єврейської ідентичності у, здавалося б, вже цілком асимільованих людей. Спроба злитися з народами національних держав як їхня складова частина, що лише частково відрізняється від них вірою (німці Мойсеєвого Закону, поляки Мойсеєвого Закону, “русские евреи” тощо) не виправдала себе, і навіть, сприяла зростанню антисемітизму і ще гірше позбавляла євреїв тієї активної самоідентифікації, яка становила основу попереднього духовного опору спробам знищення єврейської, переважно містечкової, цивілізації.

Хоча чимало єврейської інтелігенції, особливо в умовах СРСР, або зміцнювали тенденцію вписатись у радянську культуру, втрачаючи поступово зв’язок з єврейською цивілізацією, або й повністю переходили в російську (часом білоруську, українську тощо) культуру, але загроза знищення народу сприяла тому, що в них формувалася своєрідна форма опору геноциду. Як свідчить син Переца Маркіша, Шимон Маркіш, початок війни “…отверз П.Маркішу вуста, дав вихід і болю, і ненависті. Маркіш воєнних років – напевне найбільш єврейський, цілковито вільний від юнацького духу сліпого відкинення минулого, припав до вічних цінностей єврейства, справжніх його вартостей”.

У письменників-євреїв, що писали мовою їдиш, це виявлялося у зверненні до героїчного минулого, аж до часів існування Ізраїлю. Це поеми Ш.Галкіна “Бар-Кохба” (1939), “Шуламіс” (1940), драматична поема “Геттоград”, присвячена героїзму євреїв Варшави (1948). Прем’єра останньої у Державному єврейському театрі в Москві (в ГОССЕТІ) не відбулася через його ліквідацію, але в Україні Державний єврейський театр, який ще працював у Чернівцях, її поставив. Згадаємо також п’єсу Д.Бергельсона “Принц Реубейні” (1946).

В 1941 р. І.Еренбург у поезії “Бродят Рахили, Хаимы, Лии” писав:

“Горе, открылась старая рана,
Мать мою звали по имени Хана”.

У рамках Єврейського Антифашистського Комітету І.Еренбург намагався підготувати до друку “Красную книгу” – про участь євреїв у війні в лавах Червоної армії (підготовку її влада заборонила одразу) і “Черную книгу”, складання якої, за вказівкою цензури, було розписано в 1948 р. і яка, щоправда не повністю, вийшла 1980 р. в Єрусалимі.

Мартен Феллер,
професор, доктор філологічних наук (Київ)

1 2 3 4 5

Up
META - украинская поисковая система Rambler's Top100
статистика